— Стой. А что вообще за Йен? Вроде мидистское имя.

— Так он и был мидистцем. Блондин такой, из бывших военных, с уставшими сине-зелёными глазами.

— Интересно. Что это был за раб? Раб же?

— Да. Его охраняли и это несмотря на ошейник. Близко подпускали только нас, детей и то не всех. Да и дети к нему не стремились особо. Я как-то подралась с девочками и меня наказали. Он увидел меня перебирающей зерно во дворе. Решил помочь. Потом уже выяснилось, что он отец девочек.

Йен с моей подачи даже смог с ними общаться. До этого не решался. Да и больно это … когда твои дети, но не твои. Он думал, что лучше их и не знать. Но привязавшись ко мне, не смог устоять. Плюс ошейник у него был не стандартный. С очень ограниченным радиусом действия. Я в первый раз такое видела. Буквально его помещение, небольшой дворик и все. Знаю, потому что он часто пищал, когда Йен подходил слишком близко к разрешенной границе.

Девочки тогда были благодарны, что смогли вообще узнать своего отца.

Правда, через пару лет нам запретили с ним общаться. Девочкам вообще запретили выход из гаремной части.

— Почему?

— Не знаю. Нам не объясняли. Может он сделал что-то, может просто повзрослели.

— А дети у него ещё были?

— Конечно. Его использовали для выведения светлых рабов. Были и мальчики, и девочки. Чаще темноволосые рождались, но вот эти две девушки и ещё парень был — светлые. Я его в детстве видела. Потом у Йена ещё три дочери есть. Им сейчас пятнадцать. Внешне, правда, больше на матерей похожи. Но волосы светлее местных.

— Да. Занятно. А сейчас он как?

— Никак. Он натравил на себя охрану через год после того, как ему запретили общаться с девочками. Вывел охрану из себя, и они его в порыве гнева убили. Хозяин потом рвал и метал. Охранников вздернул. Йен это специально. Да и с одним из охранников он и так был сильно на ножах. Йен уже давно хотел умереть. Я его жалела, пыталась отговорить, но ему была невыносима такая жизнь. Да и семью создать ему не давали. Если нравилась какая женщина, то ему ее оставить не позволяли. Как только забеременела, приводили других, а ее уводили. Если отказывался — опаивали зельем. Так что повлиять на что-то в его положении было сложно. Убежать — не убежишь. Покончить с собой — не покончишь. Вариантов было немного.

— И много таких мидийцев было? — выдал Колин с видим ищейки, почуявшей дичь. Аж вытянулся весь в мою сторону. Взгляд острый, холодный, с огоньком азарта в глубине. Э-эх… благо это не я та дичь, след которой он взял. А то ведь с таким лицом и порвал бы на кусочки, да не заметил.

— У нас только Йен, но он же мне говорил, что при захвате их как минимум было двадцать человек. Да и мама Ариша говорила, что светлые рабы были раньше большой редкостью. А после войны их стало намного больше. По многим домам появились метисы именно после этого. Позднее дети все появлялись и появлялись такие. Потому никто и не удивлялся мне. Думали я такая же.

Колин довольно оскалился, сложил руки домиком и положил на них подбородок. Я уже поняла, что он так делает, когда что-то высчитывает, обдумывает.

— Думаю это то, что мы искали. Итак, подведем итог: выходит, что они вернули не всех военнопленных.

В мирном договоре четко прописывалось, что возвращаются все военнопленные кроме мертвых. Мертвых не возвращали так как талийцы их сжигают, чтобы не плодить заразу. Договор закреплён магией. То есть неразрывный и нарушить его невозможно. Вопрос как?

— Это по твоей части. — развел руки в стороны Ким. — Я в политике несилен. Ты знаешь.

— Эм… Может это люди, захваченные уже после войны? Купцы, охранники или ещё кто из Мидисы?

— Нет. Не то количество, если отталкиваться от твоего рассказа. Наши не так часто путешествуют в Талию.

— А может они и не нарушали договор? Может, сделали их как бы мертвыми перед временем передачи? — размышляла я в слух.

— А такое реально? — заинтересовались оба мага.

— Конечно. — я даже удивилась такому вопросу — Если использовать яд карибской лягушки или ещё что. Я слышала и ритуалы какие-то есть у грынцев, что вызывают такой эффект. Яд тоже грынский. Его на охоте используют. Он парализует добычу на 48 часов. Выглядит как смерть. Сердцебиение очень сильно замедляется, тело холодеет. А как проходит время — возвращается сердцебиение и все рефлексы. Потом у человека будет сильнейшее отравление, но если использовать яда всего пару грамм, то смерть не грозит.

— Нда-а-а… умно. Думаю, что-то такое они и могли использовать. Тем более, раз это так тут распространено.

— Это не было активно распространено раньше. Интересоваться стали как раз после войны. — вклинилась я.

— Угу. Вот сейчас они и бегают. Видно, как-то узнали, кто мы или за кем приехали. Может, узнав кто мы и сопоставив наши статусы и активные поиски, решили, что кого-то простого мы искать не можем. Да, впрочем, это уже не важно. Будь ты и крестьянкой, с такими данными и доказательствами, а они на лицо, трудно спорить. А это уже политика. Будут последствия, и неважно, кто виноват в самой стране. Король будет в ярости. Среди умерших, а может и похищенных, было немало аристократов.

— Дела… — присвистнул Ким — Чувствую, не порадуем мы начальство ни разу. Но и замять такое — немыслимо.

— Ты представь какие скандалы последуют, как только пресса пронюхает, что нашу аристократию использовали как кобелей для случки.

— Ой, не говори это вслух даже. Страшно подумать.

— Ещё и Марин. Волос точно из дома ты прихватила. Ни у кого возможности потом его подложить не было. Они бы скорее сразу или украли, или убили.

— И теперь ясно откуда магия песка. Должно быть верхушка этого всего во дворец и тянется. А может и султан в курсе.