Осмотрела нас — да, веселая компания подельников или лучше сказать инвалидов. У одного ребра и голова, у второго нога, рука, у меня голова, ребра. Все в крови. Пока я обрабатывала себя и Кима, Колин достал бутерброды, что я приготовила ещё утром. И мы быстро их сжевали и допили воду из бурдюков, что оставалась.

Потом с кряхтением встали и пошли искать купол. Надо уходить.

Мы нашли его дальше по тропе и даже целый.

— Я не понял, как они нас так быстро нашли? — спросил Ким, сворачивая купол.

— Песчаник, что песком управляет должно быть почувствовал. Мне больше интересно как добрались так быстро. — ответил Колин помогая.

— А мне интересно зачем? Чем я так опасна, что и через пустыню пошли.

— Это всем интересно. Как время будет, сядем, будешь подробнее рассказывать всю свою жизнь, пошагово до мелочей. Может, видела что?! Или с собой что взяла? Для тебя это может быть что-то незначительное или даже обыденное. А для них это то, что не должно выйти за пределы страны.

— С собой только я сама осталась да мой мешок с травами. Там пара артефактов, но самых обычных: фонарик и нагреватель воды. Ничего такого. А про обыденное… почему ты думаешь это что-то такое?

— Да не первый раз такое случается. Не всегда в моей практике, но были случаи. Там может быть даже совсем мелочь.

— И меня за нее убить хотят?

— И хотят, и убьют если не поторопимся.

— Уходим. — скомандовал Ким, убирая купол в рюкзак и закидывая его себе на спину.

Далее мы поднимались так быстро, как могли. Колин облегчил наш вес, но все равно к вечеру мы были мокрые от пота и уставшие. Страх подгонял, но двигались мы медленнее чем до этого. В этом состоянии ещё одно нападение мы не отобьем. Надо что-то придумать. А пока шли дальше. Смеркалось. Я уже не переставала спотыкаться, но держалась. Жизнь дороже.

— Перерыв. — крикнул Колин и мы упали, где стояли.

Через пятнадцать минут Колин подошёл, присел около меня и всмотрелся в лицо. Мне было откровенно плохо. Я в жизни так не выматывалась. Кивнул головой, убедившись в чем-то, и молча повесил ещё один артефакт облегчения веса на меня. После развернулся и присел передо мной на колени на землю, спиной ко мне.

— Давай на закорки. Тебя уже шатает.

— Я сама пойду. Я смогу.

— Нет. Ты нас уже тормозишь. С этим артефактом я тебя даже не почувствую. Рука заживает. Все хорошо. Забирайся и постарайся поспать.

— А рюкзак?

— Его Ким несет.

Я, смущаясь, села и придвинулась вплотную к нему. Обвила руками плечи. Охх!

— Ногами обхвати талию.

— Хорошо. — положила ноги ему на талию и сцепила стопы. Колин встал, подкинул меня в воздухе беря удобнее. Его ладони обвили мои бедра. Пылало уже не только лицо, но и уши. Светлая, как неловко. Он обернулся, улыбнулся своей очаровательной улыбкой и подмигнул.

— Двинули!

И они шли дальше, выпив зелье ночного зрения. Сидя на спине, как обезьянка, я чувствовала, как двигались мышцы спины через ткань его одежды, арафатка щекотала нос. Даже не думала, что так скоро смогу все это потрогать. Только пахло от меня конечно…от всех нас. Но запах Колина, на удивление, не раздражал, хотя помыться бы всем нам не мешало. Я думала не усну, но спустя два часа пригрелась и уснула.

Преследователи тоже огонь не зажигали. Во всяком случае огней мы не видели. Шли ли они так же ночью — не знаю. Утром я проснулась уже у Кима на спине. Рассвет только забрезжил.

— А могла бы тоже идти ночью.

— Нет. Не могла. У меня нет больше зелья ночного зрения. — ответил Колин.

— Так в этом было дело?

— Не только. Ты и правда долго бы ещё не прошла. Ты же в поместье жила, это у нас такие переходы не первый раз. Есть и опыт, и выносливость. Так что не переживай.

— А как дальше? Мы оторвались?

— Не думаю. Костров я так и не видел, а зная упорство талийцев — вполне могли также идти всю ночь. Нам главное до хребта подняться. Там оторвется.

Дальше, Слава Светлой, я шла сама.

Через пару часов мы дошли до хребта. Мало того, давно уже сошли с тропы и поднялись на самую высокую точку горы. Остановились на достаточно широкой площадке, покрытой мелкими камнями. С одной стороны пик, с другой обрыв. Ребята молча достали купол, разложили его снова. Достали деревянные бруски, что сохранили от лодки. Сделали из них каркас, большую ручку. Прикрепили сверху ткань. Навязали какую-то хитрую систему веревок. Ручку обвязали тканью из-под палатки. Получилось некое подобие воздушных змеев, что дети запускают, но очень большого размера. Ой, что-то предчувствия у меня, что это сходство не просто так. Надеюсь, я ошибаюсь. Ремнями обмотали меня и себя, застегивая в нескольких местах. Привязали мои ремни к нескольким стропам в им одним понятном порядке. Я не лезла, так как ничего в этом не понимала. Объяснили, что руками нужно держаться за ручку, тело держать горизонтально. Вроде ничего сложного, но ничего не понятно.

Я взяла ручку. Ребята также подняли ее по краям.

— Разбегаемся и прыгаем на счёт три. — скомандовал Колин.

— В смысле прыгаем? — дернулась я. Сходство точно не просто так. Не хочу. Пусть сами прыгают и падают. А я жить хочу.

Но было уже поздно. Ребята отсчитали три и понеслись. Веревки, обмотанные вокруг меня, меня же и тащили вперёд. Приходилось перебирать ногами, чтобы просто позорно не свалиться под ноги. Последние полметра…

Я закрыла глаза от страха.

Земля ушла из-под ног. Сердце билось где-то в горле, пальцев не чувствовала. Вообще уже ничего не чувствовала. Падаем… падаем… падаем… и вот земля!.. нет сейчас… вот сейчас…Я так мало пожила!!! Ещё и не любила ни разу! Как же страшно умирать! Мой истеричный визг разлетелся над ущельем, но стыдно мне не было.