— О. — У меня заполыхали щёки. — О боже. Какая же я дура…

— Она идеальна.

Я резко поднимаю голову.

Голос Кэша звучит твёрдо.

Он встаёт.

Обходит стол.

— Вы просто не разбираетесь во всем этом дерьме с подковами. — Кэш не сводит с меня глаз, приближаясь. — Такая подкова может означать, что ты выпускаешь удачу. Но может и означать, что ты даёшь ей пролиться дождём на всех, кто проходит под ней.

Сойер цокает языком.

— Чёрт, в этом что-то есть.

— Она идеальна, — повторяет Кэш. — Мой ответ — да, милая.

А затем он берёт моё лицо в ладони и врезается губами в мои.

В комнате раздаётся оглушительный гул — кто-то свистит, кто-то кричит. Я пытаюсь прервать поцелуй, отстраниться, но Кэш не отпускает, удерживает меня на месте, целует долго, глубоко, совсем не так, как обычно целуют на людях.

Но Кэшу, конечно, наплевать.

Он проникает языком в мой рот и, не отрываясь, шепчет:

— При одном условии.

— Каком?

Поцелуй становится ещё глубже. Он прикусывает мою нижнюю губу, чуть царапает её зубами, а потом слегка отстраняется.

— Выйди за меня.

Моё сердце разрывается.

Всё тело наполняет звёздный, счастливый всплеск, будто мой пульс рассыпался на миллионы крошечных вспышек света. Это правда происходит? Как, чёрт возьми, мне так повезло? Я не могу в это поверить. Я не только встретила любовь всей своей жизни. Теперь я ещё и выхожу за него замуж.

Я улыбаюсь, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— Ты мне делаешь предложение, ковбой?

— Только потому, что ты сделала его первой, ковбойша.

— Тогда это чёртово «да».

Он улыбается.

— Для меня тоже чёртово «да».

Ковбои топают сапогами по полу. Салли свистит. Джон Би всхлипывает.

А Кэш всё целует и целует меня.

— И ещё кое-что, — говорит он, когда наконец позволяет мне вдохнуть. — Мне кажется, Ранчо Лаки Ривер звучит лучше. Ты добавила букву к своему имени — Лак стало Лаки — так давай уберём одну из моего. Уравновесим. Ведь мы теперь равные.

Как я могу сказать «нет»?

— Да. — Я встаю на носки, обвиваю его шею руками. — Да. Да. Да, Кэш.

Мы снова целуемся. А потом нас начинают тянуть в объятия.

Пэтси плачет. Уилер плачет. Я плачу.

Но я знаю, что всё будет хорошо. Потому что я дома.

Я снова оказываюсь в объятиях Кэша. Он наклоняется ко мне и прижимает к губам ещё один горячий поцелуй.

— Снимите номер, — смеясь, бросает Уайатт.

Салли качает головой.

— Сначала тост с шампанским. А потом номер.

— Мне это нравится. — Я вытираю глаза.

Кэш улыбается.

— За нас, ребята.

Эпилог

Кэш

Наденьте шляпу

Это тот самый осенний день, ради которых я живу.

Голубое небо, много солнца. Ветер прохладный, но не холодный — бодрящий в самом лучшем смысле.

Молли высунула руку из окна на пассажирском сиденье пикапа. Она подпевала песне Rascal Flatts, которая играла в колонках, ритмично покачивая головой. Её волосы подхватывал ветер, развевая вокруг лица медно-каштановым ореолом.

Она заправляет прядь за ухо, замечает мой взгляд и улыбается.

— Глаза на дорогу, ковбой.

— Легко сказать, когда рядом со мной ты.

— Разве я не позаботилась о тебе уже сегодня утром? Дважды?

По телу пробегает горячая волна при воспоминании о Молли — сначала на спине в моей постели, а потом на коленях в душе.

— Что тут скажешь? — я убираю руку с её бедра. — Я умею использовать выходные по максимуму.

Она усмехается и сдвигается ближе, перекинув ногу через сиденье.

— Я бы могла поспать подольше.

— Ты уже не спала.

Она ворочалась в постели и вздыхала ещё в половине седьмого. Так что я сделал то, что сделал бы любой мужчина, проснувшись рядом с красивой женщиной: поцеловал её шею и скользнул рукой между её ног.

Она рассмеялась. Я накрыл её собой, поймал её ногу, прижав колено к груди, и вошёл в неё. В комнате было тихо — только её стоны заполняли воздух.

Я обожаю, как она просыпается мокрой. Всегда готовая. Всегда жаждущая.