— Это ты. — Его глаза встречаются с моими, и он улыбается. — Мне нравится.

Чувство тепла, распирающее грудь, переливается через край. Конечно, Кэшу понравится. Конечно, он не будет чувствовать себя неуютно или неуместно. Он уверен в себе.

И это заставляет меня задуматься о том, какими неуверенными были все остальные мужчины в моей жизни. Такие, как Палмер.

За окнами вспыхивают огни города. Летний туман рассеялся, и, хотя звёзд не видно, небо раскинулось широко, окрашенное в сумеречный синий, с бледно-оранжевыми краями заходящего солнца.

Красивый вид. Конечно, он не сравнится с закатами на ранчо. Да и мало какие места могут.

Как только мы прибыли в Даллас сегодня днём, сразу направились в офис юридической команды мамы. Кэш провёл рядом со мной все три часа, пока я разбиралась с документами и подписывала всё необходимое. В субботу они обычно не работают, но для меня сделали исключение.

Я думала, что это будет более эмоционально, но держала себя в руках. Подписав бумаги, я фактически признала, что мне не нужно быть рядом с ранчо, чтобы получить своё наследство. Если захочу, я могу никогда больше не возвращаться в Хартсвилл.

Этот пункт в соглашении сильно облегчил мне всё, потому что выбор сделали за меня. Теперь мне самой предстоит решить, каким будет моё будущее. Я не хочу продавать ранчо. Не могу представить, что больше никогда не увижу Пэтси, Салли, Джона Би и парней из семьи Риверс.

Не могу представить, чтобы Кэш был чьим-то другим управляющим.

Господи, этот мужчина на меня так повлиял. Он до ужаса собственник, и теперь я тоже.

Что скажет мама обо всём этом — не знаю. Сегодня вечером у неё мероприятие с подругами, а завтра мы встретимся в нашем любимом месте на обед.

Когда вчера я сказала ей по телефону, что Кэш едет со мной в Даллас, она замолчала.

— Он твой парень? — наконец спросила она.

— Да. И мне бы хотелось, чтобы ты с ним познакомилась.

Я ждала, что у меня скрутит живот, как всегда бывало, когда мама говорила этим тоном — тем самым, который давал понять, что она разочарована.

Да, я так нервничала, что у меня дрожали руки. Но привычной боли в животе не появилось.

— Он ковбой. С ранчо твоего отца, — сказала мама.

— Он наш управляющий, так что, по сути, он ведёт всё хозяйство, да.

— Ага. — Пауза. — И какие у вас планы? Думаю, он не собирается уезжать из Хартсвилла. Они все не хотят.

Я не знала, что ответить. Я понимала, что мама тут же забьёт тревогу, если скажу правду — что у нас с Кэшем пока нет чёткого плана, но мы любим друг друга и пытаемся понять, как нам построить общую жизнь.

— Давай просто идти шаг за шагом, — осторожно ответила я. — Пообещай мне, что дашь ему шанс? Я знаю, что ты не любишь ковбоев…

— И не без причины! Честное слово, Молли, если я узнаю, что он пытается привязать тебя к этому месту…

— Кэш не такой. Поверь мне, ладно? Я тебя никогда не подводила.

Мама вздохнула.

— Знаю, милая. У тебя голова на плечах. Но я думала, у меня тоже, а потом появился твой отец, и мы оба знаем, чем всё закончилось. Ковбои — эгоисты. Они заставляют тебя думать, что любят…

— Не говори так о моём отце, — перебила я.

Я почти слышала, как мама моргнула от удивления.

— Боже, Молли, что с тобой? Ты просишь меня дать этому парню шанс, но я уже вижу, что он тебя здорово обработал.

В постели — да. Да и в жизни тоже, если честно, и это лучшее, что могло со мной случиться.

— Если ты имеешь в виду, что он помог мне открыть глаза, то да, так и есть. Но он меня не дурит. Ты бы поняла это, если бы встретилась с ним. Ты же обещала, что постараешься быть лучше.

— Ладно, — фыркнула мама. — Познакомлюсь с ним. Мне пора. Увидимся завтра.

Она повесила трубку, даже не попрощавшись. С тех пор я от неё ничего не слышала.

Поднимая взгляд на Кэша, я задумываюсь, что он подумает о моей матери. Я сказала ему, что наш разговор не задался, но я избавила его от подробностей. Он не удивился. Но признался, что нервничает перед встречей с ней, и это показалось мне забавным.

— Ну что, освятим моё жильё? — Я плавно пересекаю кухню и обхватываю его за талию. — Твоя хижина уже практически святое место. Нам нужно наверстать упущенное здесь, в Далласе.

Улыбаясь, он опускает руку и сжимает мою задницу.

— Ты вообще-то часто поминаешь Бога, когда мы вместе. «О Боже, Кэш». «Господи, это слишком хорошо, Кэш». «О, мой Бог, не останавливайся». — Его ладонь скользит к пояснице. — Надеюсь, ты не планировала много спать, пока мы здесь.