Но он не знает, что я чертовски извёлся, боясь потерять её после этих выходных. Или, может, знает — и именно поэтому стоит тут, провожая нас.

— Когда ты в последний раз выезжал за пределы Хартсвилла?

Я бросаю взгляд на крыльцо Нового дома. Молли внутри, заканчивает краситься.

— Я много раз уезжал. Помнишь родео в Хьюстоне? А охоту на уток под Остином?

— Это было пятнадцать лет назад.

— Ну и что? Всё равно считается.

Опять молчание.

А потом Уайатт говорит:

— Она та самая, да?

Я даже не пытаюсь отрицать. Просто засовываю руки в карманы и продолжаю смотреть на дверь. Ему этого ответа достаточно.

— Не забудь, мамино кольцо всё ещё в сейфе, — продолжает он. — Если вдруг захочешь подарить его Молли.

Что бы она подумала о мамином крошечном бриллианте на скромном золотом кольце? Засмеялась бы? Или бы полюбила?

— Кольцо на её пальце не решит наших проблем. — Я смотрю на Рэндж Ровер. Может, завести его, чтобы включить кондиционер? На улице жарко, не хочу, чтобы Молли было душно. — У Молли целая компания в Далласе. И она очень близка со своей матерью.

Уайатт медленно кивает.

— А у тебя в распоряжении сто тысяч гектаров земли. Вполне достаточно места и для её компании, и для семьи, которую вы создадите.

Я бросаю на него предупреждающий взгляд.

— Обри точно не вернётся на ранчо.

— Просто говорю, как есть. — Он поднимает руки. — И тебе не стоит нервничать перед встречей с её семьёй.

— Я не нервничаю.

Он только смеётся.

— Теперь уже ты будешь не в своей тарелке. И, судя по тому, что рассказывал Гарретт, Обри ковбоев терпеть не может. Особенно если один из них встречается с её дочерью.

— Я не надену шляпу. — Я улыбаюсь ему.

Он улыбается в ответ.

— Но ты всё равно берёшь её с собой. И у тебя всё ещё те же джинсы Wranglers. И загар фермера. Но усы — вот что тебя выдаёт с головой.

— Молли они нравятся. — Я провожу большим и указательным пальцем по волоскам над верхней губой. — Они остаются, что бы там ни думала её мама.

— Вот видишь? Ты можешь быть обаятельным, когда захочешь. Ты хорошо относишься к Молли. Ты знаешь, чего хочешь. Знаешь, кто ты. Ты работаешь усерднее, чем кто-либо, кого я знаю. Если Обри это не впечатлит… — Уайатт тихо свистит. — Да и плевать.

— Для Молли это важно. — Моё сердце подпрыгивает, когда я вижу, как открывается входная дверь. — А значит, и для меня тоже.

Её лицо озаряется улыбкой, когда она видит нас с Уайаттом. Она выглядит потрясающе в длинном клетчатом летнем платье, которое играет вокруг её ног, пока она идёт. На ней украшения, каблуки и огромные чёрные солнцезащитные очки.

Она бы выглядела как настоящая избалованная наследница, если бы не загар фермера. Я не могу не улыбнуться, глядя на чёткие линии на её груди и руках.

Она городская девчонка. Но теперь ещё и ковбойка. И я ни за что не позволю ей снова оставить эту часть себя позади. Так же, как не могу просить её бросить свою жизнь в Далласе.

— Просто помни, — негромко говорит Уайатт, махая Молли, — где есть желание, там найдётся и способ.

Я оборачиваюсь, удивлённый тем, как легко он читает меня, будто открытую книгу. Часть меня раздражает, что я настолько прозрачный. Но другая часть… радуется, что мой брат знает меня так хорошо.

Я из кожи вон лез, чтобы сохранить нашу семью. И приятно осознавать, что это дало результат. Я знаю так много людей, которые отдалились от своих близких. Гарретт. Молли.

Это редкость, особая ценность, не только любить своих братьев, но и по-настоящему нравиться друг другу.

Именно поэтому я не могу оторваться от этого места.

Но если бы я начал выбираться почаще, скажем, сопровождать Молли в Даллас пару раз в месяц, мои братья подстраховали бы меня. Они никуда не денутся.

Мне просто нужно показать Молли — и её маме тоже — что я готов идти на компромисс. Чтобы мы с ней не жертвовали своими мечтами ради того, чтобы быть вместе.

Все мы заслуживаем счастливый конец.

И мой невозможен без Молли.

Глава 30

Молли

СЕКС В БОЛЬШОМ ГОРОДЕ

Я никогда не думала, что моя квартира в шестьдесят пять квадратных метров — это мало, пока в неё не вошёл Кэш Риверс.

Стоя на кухне в своих джинсах и сапогах, он кажется гигантом. Очень красивым, слегка небрежным гигантом, на которого мне прямо сейчас хочется взобраться, как на дерево.

Он ставит наши сумки на пол и оглядывается.

— Тут мило, Молли.

— Спасибо. — Я внимательно слежу за его лицом, пока его взгляд скользит по открытому пространству кухни и гостиной. — Моё милое, маленькое девичье гнёздышко.