Но ведь обычно спящее сознание пугается резких звуков и заставляет бежать от них как можно дальше. Может, они все-таки разумны?..

А между тем человек-паук продолжал пылить ко мне, все больше ускоряясь и издавая урчащие звуки.

Не питая особых надежд, я взмахнул рукой повыше над головой, чтобы привлечь к себе дополнительное внимание, достал пистолет Аверина и громко крикнул:

— Эй! Оставайтесь на своих местах, и я не причиню вам вреда!..

Женщина притормозила, уставившись на меня. Резким движением наклонила свою главную голову в сторону.

— Ты?.. — проговорила она, протягивая в мою сторону руку. — Ты-ыы?

Бородатый мелкий, обернувшись на нее, тоже замедлился и встал.

И только человеку-пауку было начхать на мое предупреждение, и он все так же шустро перебирал конечностями, пыхтя и поуркивая.

У парня явно совсем никого не было дома.

Я прицелился, поймал его волнообразный ритм и выстрелил.

«Паук» дернулся и плюхнулся в пыль.

— Иы-ым-м-м! — промычал бородатый подросток.

Тетка ему не ответила. Она все так же стояла, чуть покачиваясь из стороны в сторону.

Поглядывая на меня, бородатый подросток бочком, бочком двинулся к покойнику. Потом с шумом втянул носом воздух и, упав на четвереньки, склонился над телом, и я услышал громкое аппетитное чавканье.

Волосы шевельнулись у меня на затылке.

Неужели и правда жрет?

Господи ты боже мой…

Подросток вдруг обернулся на меня.

Окровавленную рожу искажала уродливая улыбка.

— Иы-ым! — довольно протянул он и уже безо всяких стеснений принялся вгрызаться мертвецу прямо в покрытое язвами лицо.

Я с усилием сдержал рвотный рефлекс, поднял пистолет и снова выстрелил, метя в повернутую ко мне сгорбленную спину.

Подросток дернулся, вскрикнул, на мгновение приподняв голову.

И при этом он не переставал жевать!

Вторая пуля пробила затылок. И людоед повалился прямо на свою недавнюю пищу.

Я перевел ствол на женщину.

Она так и осталась безразличной к происходящему.

Продолжала покачиваться из стороны в сторону, глядя на меня пристальным немигающим взглядом.

А потом вдруг проговорила:

— И-да.

— Что?.. — переспросил я.

— И-и-и-да-а, — еще раз уже протянула она и рукой коснулась рта.

— Еда? — уточнил я. — Ты голодна?

— Да-аа, — всей своей тушей вздохнула она.

Пожалуй, пристрелить ее я всегда успею. Очень уж хотелось посмотреть на нее поближе и, может быть, даже как-то поговорить. В конце концов, какие-то зачатки интеллекта у этой дамы все еще остались.

А еда кое-какая у меня с собой действительно была. Уж чего-чего, а дичи в моей командировке хватало, так что пайком я пользовался только в критических случаях.

Не опуская оружия, я расстегнул рюкзак и вытащил свою предпоследнюю банку тушенки. Поставил на землю. Неловко одной рукой вскрыл ее за кольцо.

— Еда, — сказал я, указывая пальцем на банку. Потом подхватил рюкзак и на несколько шагов отступил назад.

Но женщина так и осталась стоять на своем месте.

— Иди сюда, ешь! — сказал я. Потом сообразил, что ее пугает оружие в моей руке. И только когда я его опустил, женщина осторожно двинулась вперед.

Приблизившись к банке, она с трудом наклонилась и взяла ее в руку. Обрезая пальцы о края, женщина принялась поспешно выгребать содержимое себе в рот.

И пока она ела, я мог преспокойно разглядывать ее, время от времени осматриваясь по сторонам — а то вдруг к нашей вечеринке кто-нибудь еще подтянется.

Судя по серьгам в ушах, эта дама когда-то знавала и лучшие времена. Нарост на ее плече действительно был второй головой, но никуда вращаться или смотреть она могла, это мне показалось. Головешка лишь безжизненно подрагивала у своей хозяйки на плече, как огромная бородавка.

— У тебя есть имя? — спросил я наконец.

Женщина медленно повернула голову ко мне.

Из порезанных пальцев, которыми она ела, сочилась кровь, так что и рот тоже оказался испачканным кровью.

Сейчас ее лицо до противного было похоже на физиономию худого приятеля с бородой.

— Твое имя? — повторил я. — Как тебя зовут?

Она нахмурилась. Губы хаотично подрагивали, точно никак не могли найти правильное положение для произнесения нужного звука. На лице женщины отразилось настоящее страдание.

А потом она перевела взгляд с меня на мертвого людоеда, и лицо ее посветлело.