Еще бы. Я понимал даже немного больше, чем ему бы хотелось. Его хитрым секретом, выпирающим из всех щелей, было то, что отпускать меня живым и здоровым, само собой, никто не планировал. Стоило мне только открыть вертолет.

А вот у меня секретов было много.

Не меняя выражение лица, я медленно подошел ближе к бородатому с улыбающимся Мотей, держа правую руку с пистолетом на виду.

— Ну вот и чудесно, — расслабился Егор, ухмыльнувшись. — Хороший мальчик. А теперь положи его на землю. И медленно убери руки за голову.

Я наклонился, чтобы положить пистолет.

Слева в шаге от меня стоял Мотя. Справа — бородатый. В руке он держал опущенный вниз большой и тяжелый ПП, а на левом бедре из ножен у него выглядывал нож типа войскового.

А дальше все было очень быстро.

Скорость удара обычного человека примерно четыре метра в секунду. Профессионал способен утроить этот результат.

Я же могу ударить со скоростью двадцать шесть метров в секунду.

С этой-то скоростью я и ломанул бородатого локтем в пах. Он вскрикнул, непроизвольно складываясь на пополам, как в замедленной съемке. Схватив его ПП за дуло, я вырвал оружие из ослабевшей руки и, поднимаясь, с размаху долбанул Мотю прикладом по роже, как дубиной. Тот выронил тяжелый ПК-Н и отлетел в сторону, еще даже не успев понять, что случилось. А через мгновение взвыл от боли, хватаясь за окровавленное лицо.

Я перехватил ПП и ткнул его в затылок бородатому.

— Всем стоять! — крикнул я, пытаясь совладать со сбившимся дыханием. — Или я пристрелю вашего главаря!

Такой рывок — это всегда одышка и потом ломота в мышцах на целый день.

Девица вскрикнула, уставившись на нас. Широкая улыбка сползла с ее жизнерадостного личика.

Мужик возле вертолета обернулся и замер, нервно сжимая в руке пистолет.

И только Мотя, не обращая внимания ни на что, продолжал с воем кататься в пыли.

— Должен сказать… — простонал Егор. — Нихрена себе покаянцы прокачались. Христос был бы доволен.

Я усмехнулся.

Уважаю людей, которым не так-то просто отбить чувство юмора.

— Наша церковь благодарит вас за высокую оценку нашей работы, — пошутил я в ответ. — Ты там живой?

— Ну, говорят, кастраты вообще как-то без яиц живут, — сдавленным голосом ответил тот. — Стало быть, и я помереть не должен. Хотя Пасху ты мне устроил знатную.

— Скажи им, чтобы оружие на землю бросили и медленно отступали обратно к норе. Ну или отползали, — добавил я, взглянув на затихающего Мотю. — А то без яиц-то, может, и живут, а вот с дырой в голове — вряд ли.

Бородач с кривой ухмылкой покосился на меня, все еще потирая ушибленное место.

— Юморист, значит. Ну, допустим. Скажу. Дальше-то что делать будешь?

— Предлагаешь с тобой насчет своих планов на будущее посовещаться? — хмыкнул я, чуть сильнее вжимая ПП ему в голову и забирая из ножен роскошный нож.

— Понял, не дурак, — пробормотал Егор. И громко крикнул: — Всем пушки на землю и отступить к проходу!

Девушка с мужиком возле вертолета переглянулись. Нехотя опустили пистолеты и боком двинулись к подземному ходу.

— Мотя, ёпта, он тебе нос сломал или уши?! — рявкнул бородатый. — Подъем, и с остальными шагом марш!

Поскуливая, окровавленный бедняга медленно поднялся с земли и, пошатываясь, поплелся к своим соратникам.

— Ну и что теперь? — спросил меня Егор.

— Теперь мы двинемся следом за ними, — сказал я, — Только рюкзак мой возьми.

Бородач тихо выругался. Вместе со мной медленно подошел к рюкзаку и поднял его.

— Твою мать, ты в нем кирпичи что ли носишь? Или тушенки на всю пустошь приволок?

— Что бы там ни было, смирись и тащи, — велел я. — Только резких движений не делай, потому что я все равно окажусь быстрей. Понял?

— Одно я понял точно, — сказал мой пленник, послушно двинувшись вперед. — Нихрена ты не церковник. При этом на тебе нет военной формы, и корпорат из тебя, как из меня академик. Так что ты за хрен с горы?..

— Скажи своим, чтобы они на животы легли и руки за голову убрали.

Егор хмуро взглянул на меня через плечо.

— Не ляжет никто из них на пузо, это же люди, а не псины!

— Да мне плевать. Если не лягут, я их сам положу. Только тогда они больше уже не поднимутся.

Егор скрипнул зубами.

— И откуда ты только взялся, — пробурчал он. И громко крикнул: — Лечь на брюхо, руки за голову! И чтоб без творческой инициативы, а то прибью!

Когда мы приблизились к его распластавшемуся по земле отряду, я велел поставить рюкзак на землю.

— Пусть девчонка подойдет к нам, — приказал я.

— Не трогай ее, — волком взглянул на меня Егор.

— Не бойся, не обижу, — честно пообещал я.