— Доброй силой? — она была удивлена, и в ее голосе слышались тревожные нотки. — Мельнибонэ никогда не выступал ни за добро, ни за зло, он заботился лишь о собственном процветании и удовлетворении своих желаний.

— Я позабочусь, чтобы все переменилось.

— Ты хочешь все изменить?

— Я хочу просто попутешествовать по миру и только тогда решить, есть ли в этом необходимость. Повелители Высших Измерений хотят удовлетворить свои тщеславные желания в этом мире. Хотя они и предоставили мне в последнее время помощь и покровительстве, я боюсь их. Я предпочел бы, если это возможно, чтобы люди сами разбирались в своих делах.

— И ты уедешь? — в глазах ее стояли слезы. — Когда?

— Завтра, вместе с Ракиром. Мы сядем на корабль короля Страаши и отправимся на Остров Пурпурных Городов, где у Ракира есть друзья. Ты поедешь с нами?

— Я не могу представить… я не могу… ох, Эльрик, зачем отравлять все то счастье, которое мы с тобой сейчас получили?

— Потому что я чувствую, что оно непрочно, пока мы не узнаем, что представляем собой на самом деле.

— Тогда ты должен узнать это, но один. Потому что у меня такого желания нет.

— Ты не поедешь со мной?

— Это невозможно. Я… я мельнибонийка, — она вздохнула. — Я люблю тебя, Эльрик.

Эльрик был печален, но он знал, что принял правильное решение. Если он не уедет, он очень скоро станет беспокойным, а если он станет беспокойным, он, может быть, будет смотреть на Каймориль как на своего врага, поймавшего его в ловушку.

— Ты должна править, как императрица, пока я не вернусь. — сказал он.

— Нет, Эльрик, я не могу взять на себя такую ответственность.

— Тогда кто? Дайвим Твар?

— Я знаю его. Он тоже не захочет иметь столько власти. Магум Колим больше подойдет.

— Нет.

— Тогда ты должен остаться, Эльрик.

Но взгляд Эльрика уже обегал толпу придворных, собравшихся внизу. Этот взгляд остановился на одинокой фигуре, сидящей под одной из галерей, на которой пели музыкальные рабы. И Эльрик произнес, иронически улыбнувшись:

— Тогда им должен быть Ииркан.

Каймориль в ужасе вскочила.

— Нет, Эльрик! Он узурпирует у тебя власть!

— Не сейчас. И это только справедливо. Он единственный, кто хотел быть императором. Сейчас ему представится возможность быть императором в течение года, пока я буду отсутствовать. Если он будет править хорошо, то я обдумаю, не отказаться ли мне от власти в его пользу. Если плохо, это докажет раз и навсегда, что все его тщеславие было направлено не в ту сторону.

— Эльрик, я люблю тебя. Ты глупец и преступник, если доверишься Ииркану еще раз.

— Нет, — просто ответил он. — Я не глупец. Я всего-навсего лишь Эльрик. Я ничего не могу с этим поделать, Каймориль.

— Я люблю Эльрика! Но Эльрик обречен! Все мы обречены, если ты не останешься сейчас здесь!

— Я не могу. Во имя моей любви к тебе, не могу.

Она встала, плакала и не знала, что ей делать.

— А я — Каймориль. Ты погубишь нас обоих. Ты погубишь нас, Эльрик.

— Нет. Я создам нечто лучшее. Я раскрою новое. Когда я вернусь, мы поженимся и будем жить долго и счастливо, Каймориль.

И тем самым Эльрик солгал три раза. Первая его ложь касалась принца Ииркана. Второй раз он солгал, говоря о Черной Шпаге. В третий раз он солгал сейчас, здесь, Каймориль.

И эти три неправды предопределили судьбу Эльрика, потому что только в самом важном в нашей жизни лжем мы убедительно и с полной убежденностью.

Был такой порт под названием Меньи, один из самых дружелюбных и веселых Пурпурных Городов. Как и все остальные города на этом острове, он был построен из пурпурного камня, благодаря которому города и получили такое название. Дома там были покрыты красными крышами, а в гавани стояли корабли с разноцветными парусами. И когда Эльрик и Ракир ранним утром сошли на берег, всего лишь несколько матросов возвращались в это время на свои корабли.

Прекрасный корабль короля Страаши не зашел в гавань. Чтобы доехать до города, они воспользовались небольшой шлюпкой. Стоя на причале, они повернулись и долго любовались своим кораблем, стоящим у входа в гавань. Они приплыли на нем вдвоем, без команды, и корабль вел себя в плавании превосходно.

— Итак, я должен искать покой и мифический Танелорн, — сказал Ракир ироническим тоном, как бы издеваясь над самим собой. Он потянулся и зевнул, и колчан со стрелами полез вверх по его спине.