Ракир пересек зал и осторожно уселся на первой ступени лестницы к Рубиновому Трону. Ииркан и Эльрик остались стоять на месте, глядя в глаза друг другу. Затем Эльрик рассмеялся, хлопнув себя по бедру, по ножнам своей шпаги.

— А сейчас, брат, ты должен выполнить данное тобой обещание. Затем у меня есть к тебе одно предложение.

— Совсем как на базаре, — заметил Ракир, опираясь на локоть и тщательно исследуя, не помялось ли красное перо на его красной шляпе. — Сплошная торговля!

Ииркан отошел от постели сестры. Он был измучен, у него было изможденное лицо, и когда он заговорил, то чувствовалось, что и дух его сломлен тоже.

— Сделано, — сказал он, потом повернулся и посмотрел в окно на башни Имррира, на гавань, в которой стояли на якорях вернувшиеся золотые баржи рядом с тем кораблем, который король Страаша одолжил Эльрику. — Она проснется через минуту, — рассеянно добавил Ииркан.

Дайвим Твар и Ракир вопросительно посмотрели на Эльрика, который стоял на коленях перед постелью Каймориль. Под его взглядом лицо ее приобретало все более умиротворенное выражение, и на какое-то ужасное мгновение он заподозрил принца Ииркана в том, что тот обманул его и убил Каймориль. Но затем ее веки дрогнули, глаза открылись. Она увидела его и улыбнулась.

— Эльрик! Сбылись мои сны! Ты в безопасности?

— В полной, Каймориль. Так же, как и ты.

— Ииркан?

— Это он разбудил тебя.

— Но ты поклялся убить его.

— Я также попал под влияние волшебства, как и ты. Мои мысли спутались. Они и сейчас еще не пришли в норму относительно кое-каких дел. Но Ииркан теперь переменился. Я победил его. Он не сомневается больше в моем могуществе. И больше уже не жаждет узурпировать власть.

— Ты милосерден, Эльрик, — она откинула со своего лица волосы цвета воронова крыла.

Эльрик обменялся взглядом с Ракиром.

— Может, мной движет не милосердие. Может, это чувство следует называть чувством дружбы. Дружбы с Иирканом.

— Дружбы? Неужели ты можешь…

— Оба мы смертные, оба оказались жертвами той игры, в которую играют между собой Повелители Высших Измерений. Моя преданность должна быть к таким же, как я сам, и вот почему я перестал ненавидеть Ииркана.

— Вот именно это и называется милосердием, — ответила Каймориль.

Ииркан попросил разрешения удалиться.

Эльрику показалось, что он заметил странный свет в глазах своего поверженного двоюродного брата. Но, может, это было всего лишь отчаяние, что ему приходится переносить такие оскорбления. Он кивнул. Ииркан вышел из комнаты, мягко закрыв за собой дверь.

Дайвим Твар сказал предупреждающе:

— Не доверяй Ииркану ни в чем, Эльрик. Он опять предаст тебя.

Повелитель Драконьих Пещер был встревожен.

— Нет, — сказал Эльрик. — Он не боится меня, но боится той шпаги, что я ношу на поясе.

— Тебе тоже следует бояться этой шпаги.

— Нет. Я — повелитель этой шпаги.

Дайвим Твар хотел было что-то ответить, но только печально покачал головой, поклонился и вместе с Ракиром вышел из комнаты, оставив Эльрика и Каймориль вдвоем.

Каймориль обняла Эльрика и прижала его к себе.

Они поцеловались и заплакали.

Всю неделю в Мельнибонэ был праздник. Теперь уже почти все корабли, солдаты и драконы вернулись домой, и Эльрик тоже вернулся домой, доказав свое право на управление Государством, так что все странности его характера (самым странным было то, что он пощадил Ииркана) принимались подданными, как должное.

В Тронном Зале состоялся бал, самый прекрасный из тех, которые только помнили придворные кавалеры. Эльрик танцевал с Каймориль, принимая самое живое участие во всех развлечениях. Только один Ииркан не танцевал, предпочитая остаться в темном углу под галереей, где пели музыкальные рабы, игнорируемый всеми гостями. Ракир станцевал с несколькими мельнибонийскими дамами и договорился с ними со всеми, потому что он сейчас был героем Мельнибонэ. Дайвим Твар тоже танцевал, хотя глаза его всегда немного мрачнели, когда он видел принца Ииркана. А позже, после роскошного пира, Эльрик заговорил с Каймориль.

— Будешь ли ты моей императрицей, Каймориль?

— Ты ведь знаешь много лет, что я выйду за тебя замуж, разве не так?

— Значит, ты согласна стать моей женой?

— Да, — Она засмеялась, решив, что он шутит.

— Но не императрицей? По крайней мере на год?

— Что ты хочешь сказать, милорд?

— Я должен уехать из Мельнибонэ на один год, Каймориль. То, что я узнал за последние несколько месяцев, заставляет меня попутешествовать по Молодым Королевствам, посмотреть, как другие нации и государства ведут свои дела. Потому что я считаю, что Мельнибонэ должен измениться, если мы хотим, чтобы наше государство выжило. Оно должно стать силой в этом мире, но доброй силой, потому что мы все еще обладаем большим могуществом.