— Туннель кончается. Выхода нет.

Маленькое отверстие с силой пульсировало.

— Пульсирующая Пещера, — прошептал Эльрик.

— Но это отверстие слишком мало для человека, Эльрик, — разумно возразил Ракир.

— Нет… — Эльрик поплелся вперед, пока не подошел к самому отверстию. Он сунул шпагу в ножны и протянул факел Ракиру, а затем, прежде чем Воин-Священник Пума смог остановить его, бросился головой вперед через отверстие, извиваясь всем телом — и отверстие расступилось, расширилось перед ним, потом опять сжалось до прежних размеров. Ракир остался с другой стороны.

Эльрик медленно поднялся на ноги. Слабый розовый свет исходил от стен, а впереди виднелось второе отверстие, чуть больше первого. Воздух был теплым, очень тяжелым и соленым. Он почти задыхался. В голове у него гудело и пульсировало, все тело ломило от усталости, он с трудом мог действовать и думать, но упрямо продолжал идти вперед. Оттолкнувшись негнущимися ногами, он бросился в следующее отверстие, а все нарастающий звук продолжал звучать в его ушах.

— Эльрик!

Позади него стоял Ракир, бледный и потный. Он бросил факел и последовал за ним. Эльрик облизнул сухие губы и попытался заговорить. Ракир подошел ближе. С трудом Эльрик выдавил:

— Ракир. Тебе не следовало идти за мной.

— Я ведь сказал, что помогу.

— Да. Но…

— Значит, я помогу.

У Эльрика не было сил, чтобы спорить, поэтому он просто кивнул головой, руками раздвинул мягкие стенки второго отверстия и увидел, что оно вело в пещеру, круглые стены которой дрожали и пульсировали. А в самом центре пещеры, в воздухе, ничем не поддерживаемые, висели две черные шпаги. Две совершенно одинаковые шпаги, огромные, красивые и черные. А внизу, под шпагами, пожирая их глазами, с жадным выражением на лице, стоял принц Ииркан из Мельнибонэ, протягивая к ним руки, шевеля губами, с которых, тем не менее, не срывалось ни одного слова. И сам Эльрик способен был сказать лишь одно слово, когда он пробрался сквозь отверстие и стоял на дрожащем полу.

— Нет! — сказал он.

Ииркан услышал это слово. Он повернулся, и на лице его был написан ужас. Увидев Эльрика, он зарычал, и с его губ тоже сорвалось одно слово, которое одновременно было и криком ненависти.

— Нет!

С большим усилием вытащил Эльрик из ножен шпагу Оубека. Но она казалось ему слишком тяжелой, тянула его руку вниз, и он не смог даже поднять ее, так что острие шпаги коснулось пола, а рука Эльрика лежала на ней, отдыхая. Он тяжело дышал, стараясь набрать в грудь как можно больше этого тяжелого душного воздуха. Зрение его начало туманиться, Ииркан стал тенью. Только две черные шпаги висели холодно и спокойно по самому центру круглой комнаты и были видны ему совершенно ясно. Эльрик почувствовал, как в комнату вошел Ракир и встал позади него.

— Ииркан, — сказал Эльрик после долгого молчания. — Эти шпаги — мои.

Ииркан улыбнулся и потянулся рукой к шпагам. Какой-то странный стонущий звук, казалось, исходил из них. От каждой исходило слабое черное сияние. Эльрик увидел выкованные на них руны и почувствовал страх. Ракир приладил к тетиве лука стрелу. Он натянул тетиву до плеча, прицелившись в принца Ииркана.

— Если он должен умереть, Эльрик, только скажи мне.

— Убей его, — сказал Эльрик.

И Ракир спустил тетиву. Но стрела двинулась по воздуху очень медленно, а затем просто повисла между лучником и его предполагаемой жертвой.

Ииркан повернулся, и лицо его было перекошено в злобной усмешке.

— Оружие смертных здесь бесполезно.

— Должно быть, он прав, — Эльрик обратился к Ракиру. — И твоя жизнь здесь в опасности. Иди.

— Нет, я должен остаться здесь и помочь тебе.

— Ты не можешь помочь. Ты только будешь мешать, если останешься. Иди!

С большой неохотой Красный Лучник закинул лук за спину и ушел.

— А сейчас, Ииркан, мы должны решить этот спор. Ты и я.

И тогда Рунные Шпаги «Шпага Печали» и «Повелительница Бурь» слетели с того места, на котором провисели так долго. «Повелительница Бурь» сама влетела в правую руку Эльрика. «Шпага Печали» — в правую руку Ииркана. И два человека с изумлением стояли на противоположных концах Пульсирующей Пещеры и глядели друг на друга и на шпаги, которые сейчас держали в руках. Шпаги пели. Их голоса были слабыми, но их ясно можно было слышать. Эльрик с легкостью поднял огромную шпагу, поворачивая ее то так, то этак, восхищаясь ее неземной красотой.

— «Повелительница Бурь», — сказал он.

А затем он вновь почувствовал страх. Внезапно у него возникло такое ощущение, что он родился заново, и что эта рунная шпага родилась вместе с ним. Как-будто они никогда не расставались.

— «Повелительница Бурь»! — и шпага нежно застонала и еще тверже устроилась в его руке. — «Повелительница Бурь»! — вскричал Эльрик и бросился на Ииркана. — «Повелительница Бурь»!

И тут он опять почувствовал страх, великий страх — он был полон им до краев. И этот страх вызвал в нем какое-то странное чувство удовольствия, сладкую жажду, необходимость биться с братом и убить его, вонзить шпагу глубоко в сердце Ииркана. Отомстить. Пролить кровь. Послать его душу в ад.