— Я не обманул вас, мисс Дженнифер, — сказал он, усмехаясь, хотя понимал, что та его не слышит, — с вами не случилось ничего плохого. Только хорошее.

Карета понеслась, поднимая вокруг себя нежную бурю. Пока земля замершая и твердая они успеют проделать много лье. Граф закутался в мех, раздул жаровню, наполняя карету теплом и уютом. Прекрасная Дженнифер радовала глаз. А то, как ловко ему удалось похитить её прямо из Ратуши, радовало сердце. Впереди долгий путь. Он выглянул в окно, но ничего не увидел, кроме белого снега. Казалось, карета летит по облаку, рассыпая вокруг белые искры.

Комната, в которой она очнулась, была Дженни совершенно незнакома. Деревянные балки на потолке, простая железная люстра с несколькими свечами, деревянные стены, крашенные известью. Где она? Дженнифер села в постели, завертела головой. Она совершенно не помнила, как попала сюда. Поднявшись и подойдя к окну, Дженни раздвинула занавески в белый цветочек.

Перед нею расстилалось поле, припорошенное снегом, которое пересекала темнеющая на фоне снега дорога.

Где она? Дженни забегала по комнате, ничего не понимая. На ней было вчерашнее бальное платье, только без газового чехла. Что произошло на балу такого, что заставило её очнуться в чужом доме?

Осмотр комнаты ни к чему не привёл. Посреди стоял стол, накрытый белой скатертью. У стола тлел камин, дожигая вчерашние дрова. За столом была тёмного дерева дверь, к которой и устремилась встревоженная Дженни.

Дверь оказалась открыта. Она легко поддалась, пропустив Дженнифер в холодный холл. Бальное платье из тонкого хлопка явно не годилось для того, чтобы прогуливаться в плохо протопленных местах, когда на улице лежит снег. Вниз вела лестница, и Дженнифер быстро спустилась по скрипучим ступеням. Широкий холл вёл куда-то в полумрак, другой стороной упираясь в высокую дверь, которая, очевидно, вела наружу.

Мимо прошёл кучер с длинным кнутом. Пробежала девочка в теплом лисьем жилете. Какая-то дама требовала уважения громким хорошо поставленным голосом, который доносился до Дженнифер из другого помещения. Дверь распахнулась, обдав её холодом, вошёл конюх. Дженни поспешила воспользоваться моментом, пока дверь не заперта, и вышла наружу.

Она на постоялом дворе! Дженни обхватила себя руками, не понимая, что происходит. Редко выезжая из дома, она всего один раз останавливалась на постоялом дворе. Тогда отец был жив и возил их с сёстрами в гости к тетушке, жившей в трех днях пути. Одну ночь они провели вот в таком же месте, деля комнату и кровать на троих, а другую — в гостях у кого-то из приятелей отца.

Перед нею был двор, в котором стояли две большие кареты. Одна из них явно принадлежала даме с громким голосом. Вторая была орбита темной кожей и имела на дверце графскую корону. Слуги, конюхи, дети, собаки мельтешили перед глазами. Дженни крепче обхватила себя руками, чтобы поменьше дрожать. Да, бальное платье никак не подходит для того, чтобы покидать натопленную комнату. Но, увы, она не знала, есть ли у неё что-то другое из одежды.

Тут в голове промелькнула сцена, как она вчера стояла в той же позе и так же дрожа. Только за спиной её была Ратуша Энтауна, а впереди — её покрытый снегом парк.

А потом, что было потом?

Дженни затрясло от воспоминаний. А потом они с графом шли по дорожке, на ней был его плащ. Как ни старалась она вспомнить, что-то еще, это у неё никак не получалось. В голове была пелена, словно намеренно скрывающая от неё что-то важное!

Граф! Неужели… Неужели он заколдовал её или опоил чем-то? Она запаниковала, бросилась в дом, надеясь спрятаться так, чтобы граф Вортон никогда не смог её найти. Все равно она никуда не сможет убежать в летнем платье! Она заперта в доме, пока не раздобудет приличную одежду. Но как раздобыть ее, ведь денег у неё нет, а все украшения заключаются в тонком колечеке без камней и бус из дешёвых кораллов?

— Рыба ваша была пережарена, почему я должна платить за неё по полной цене? — услышала она громкий голос дамы.

Сердце её замерло.

Вот оно, спасение! Вот он, шанс выбраться отсюда! Она бросилась на голос, выбежав в большой зал, где за столами сидели люди всех сословий и мастей. Было достаточно шумно, но голос дамы разносился над всей многоголосицей.

— И овощи вы тоже не сумели прилично приготовить! Да у меня в людской питаются лучше, чем вы предлагаете благородным господам!

— Миледи! — Дженни подбежала к ней, заламывая руки.

Дама была весьма солидна. Чёрная копна волос пряталась под высокой шляпой, дорогие меха окутывали её мягким облаком.

— Да, дитя мое…

Дама переключила внимание на Дженни, которая тут же поежилась под её взглядом. Глаза дамы сначала с интересом рассматривали ее, а теперь вдруг подернулись дымкой сочувствия.

— Вы, наверно, дочь графа Вортона, — проговорила она, заставив Дженни вздрогнуть всем телом.

Она замотала головой.