Мать побледнела и, казалось, была готова лишиться чувств. Эмили захлопала ресницами. Граф Вортон смотрел на Дженнифер, слишком испуганную собственной смелостью, и глаза его становились все чернее. Сейчас он заколнует ее. Превратит в соляной столб. Дженни захотелось закричать и толкнуть его, чтобы прервать этот взгляд, который проникал ей прямо в душу.

— Вы пожалеете о своем решении, мисс Дженнифер, — сказал он спокойно, — я предлагал все решить миром. Теперь вы сами будете ответственны за то будущее, что вам предрешено.

Граф развернулся на каблуках и ушел, не поклонившись. Дженни медленно опустилась на стул, около которого все это время стояла. И услышала, как заплакала мать.

Жизнь уже никогда не будет прежней, поняла Дженни. Граф испортил все. Испортил все раз и навсегда.

Платье цвета утреннего неба валялось на полу. Рядом возвышалась куча дорогого газа, купленного матерью ещё когда она выдавала замуж Энн. Дженни сидела на кровати, уже не надеясь, что мать оставит её наконец в покое.

Все утро и весь вечер она донимала её своими причитаниями. Эмили тоже не осталась в долгу. Она вторила матери, рассказывая, как танцевала бы на балах в Лондоне, а из-за нее, Дженни, вынуждена терпеть эти нищенские ассамблеи в Энтауне.

— Ты можешь не ехать, если тебе они не нравятся, — бросила Дженнифер, когда сестра окончательно вывела её из себя.

— Но у меня нет никаких других вариантов, кроме как танцевать с одними и теми же партнерами, видеть одни и те же лица! Я каждый день всю жизнь буду вынуждена смотреть на те же пейзажи! — Эмили зарыдала, — и все потому, что ты слишком горда, чтобы стать богатой!

Объяснить что-то Эмили было совершенно невозможно. Мать тоже не желала слушать объяснений. Дженни сжала голову руками. В этот момент в комнату заглянула мать.

— Ты ещё не одета, Дженни? Надень, умоляю тебя, это платье! Оно так идёт тебе! Иначе граф передумает жениться на тебе и сделает предложение Молли из Стемп-Плейс!

Дженни пожала плечами.

— Я отказала ему не для того, чтобы соревноваться с Молли, — сказала она.

— Но есть ещё шанс все исправить! — мать подала ей платье, закричала, призывая служанок, чтобы те помогли Дженни облачиться в эти груды лент и газа.

Дженнифер закрыла глаза. Что предлагает ей исправить мать? Разве она отказала графу Вортон для того, чтобы на следующий день очаровывать его на ассамблее в Ратуше? Но матери говорить она ничего не стала. Светло-голубое платье с золотым отливом село на её фигуру, как будто было частью нее. Горничные помогли надеть поверх платья чехол из тончайшего газа, почти прозначного, прибранного мелкими розочками из золотых нитей, и сделали причёску, венчая её маленькой цветочной диадемой. Дженни очень нравилось это украшение, поэтому она предпочитала диадему модным живым цветам в волосах. Мать то вбегала в комнату, каждый раз все больше одетая, то выскакивала, чтобы проконтролировать Эмили, потом снова появлялась, уже в тюрбане и бусах.

— Мы опоздаем из-за тебя, Дженнифер! — говорила она, — граф уедет, если не найдёт тебя в Ратуше!

Дженни ничего не отвечала. Она надеялась, что оскорбленный её отказом, граф Вортон уже покинул город. Угрозы его совсем не нравились ей. Вряд ли такой человек станет кидаться словами. Что там он говорил о её судьбе? Дженни не верила в судьбу. Не верила в колдунов. Не верила в алхимиков. Но чёрные колючие глаза графа Вортон совсем не внушали ей доверия.

Граф никуда не уехал. Он встретил Дженни среди других гостей, вежливо поклонился ей, будто вчера ничего не случилось. Он даже не смотрел на нее, пригласив Эмили на танец.

— Может быть, он захочет жениться на Эмили? — мать нервно обмахивалась веером, когда Дженни, разгоряченная первым танцем, подошла к ней.

«Вряд ли», — хотела ответить Дженни, но во время промолчала. Эмили вернулась к матери настолько счастливая, что было нечестно убивать её надежду. Граф не похож на того, кто будет мстить подобным образом. Эмили в безопасности, потому что она совсем ему не подходит. Ему нужна красивая и умная невеста. Увы, оба эти слова никак не относились к её сестре. Эмили была в меру хороша, в меру умна, и интересовалась больше фасонами шляп, чем научными открытиями, о которых так любил рассуждать граф.

Дженнифер танцевать граф не пригласил. Танцы следовли один за другим своим чередом, но граф, к великому разочарованию миссис Лейси, ушёл к игровым столам, оставив танцы тем, кто моложе.

— Вот, что ты натворила, — под конец дня мать была совершенно разбита, — ты упустила такой шанс! Ты упустила шанс стать графиней! Да этот человек — подарок судьбы!

Только не про судьбу! Дженнифер хотелось кричать. Как теперь ей избавиться от вечных причитаний? Мать никогда не остановится. Мать всегда будет упрекать в их безденежье. До тех самых пор, пока Дженни не сбежит замуж, уехав от матери как можно дальше, подобно Энн!