– Хорошо, я пойду, - так и не дождавшись от друга ответа, кивает Леся и, попрощавшись, уходит домой.

– Сегодня ты ночуешь у меня, - предупреждает Кир брата, когда за девушкой скрывается за воротами дома, и выезжает на дорогу.

– Чтобы ты до утра третировал меня своими нравоучениями? Спасибо, не хочу, лучше отвези меня домой. Мама будет та-а-ак рада увидеть своего любимого старшенького сыночка.

Кир непонимающе сводит брови к переносице, уличив в голосе Алека злую насмешку и что-то очень похожее на презрение.

– На что ты намекаешь?

– О, дорогой братец, не делай вид, что ты не знаешь о чём я говорю.

Авдеев внутренне подбирается, мысленно перебирая варианты того, что могло произойти за время его отсутствия в городе. Неужели маме стало хуже? Почему она должна быть ему рада? Что изменилось с их последней, не самой приятной встречи?

– Алек, хватит кривляться!
– неосознанно повышает он тон, стараясь добиться правды.
– Скажи уже прямо, что хочешь сказать и закончим с этим цирком.

– Хотя, знаешь, если она увидит тебя с ней, - как ни в чём не бывало продолжает младший, взмахнув рукой в сторону притихшей Отрадной.
– То, наверное, расстроится. Всё-таки знать, что обожаемый сыночек пошёл по стопам отца и начал менять девок как перчатки, очень неприятно. Надеюсь, родители нашли время, чтобы рассказать тебе о необходимости предохранения? Всё-таки кто знает, что можно подцепить от таких как эта… Прости, как ты сказала тебя зовут?

Это становится последней каплей. Резко затормозив на обочине дороги и краем глаза заметив, как вздрагивает Алёна, Кир отстёгивает ремень и бросает брату сквозь зубы:

– Выметайся.

Холодный ветер больно впивается в кожу, когда он следом за Алеком выходит из машины, но парень этого даже не ощущает. У него внутри, в эту самую секунду, всё ревёт от ярости и гнева. Ревёт, оглушая, поражая своей силой, и почти уничтожая принципы и убеждения о том, что стоящий напротив него подросток - родной брат, которому нельзя причинять боль. Даже если есть за что. Даже если он сам напрашивается на хорошую взбучку своими действиями и словами. Ведь если бы кто-то другой сказал что-то подобное про Отрадную, то пожалел об этом в тот же самый момент, но как быть в этой ситуации с мальчишкой, которого он любил больше, чем себя, Авдеев не знал.

Глупый, я же за неё готов в пыль стереть всё, что может ей навредить. Не смей ставить меня перед выбором!

Спрятав подрагивающие от злости пальцы в карманы брюк, Кир смотрит на брата в упор, практически не моргая, и молчит, отчего Алеку, ломающему губы в едкой усмешке, начинает казаться, что ещё чуть-чуть и произойдёт что-то ужасное. Тяжелое молчание, повисшее между ними, обернётся бомбой и взорвет все вокруг, расхренчит на куски и не собрать их потом, не склеить заново. Ему даже будто слышится пресловутое киношное тиканье из боевиков, которые они когда-то смотрели вместе под попкорн и газировку, но старший брат резко шагает вперёд и звуки возвращаются. Высоко в небе кричат птицы, шумят деревья от ветра, который нещадно треплет длинные волосы девчонки, что приехала вместе с Киром. Она вдруг шустро подаётся вперёд и встаёт перед ним, закрывая его собой. Неужели решила, что братец его ударит?

– Кир, подожди, стой!

Голос у неё испуганный, дрожит, а глаза огромные, карие, почти чёрные в лунном свете.

В этих глазах ты утонул, братец?

В них ты потерялся настолько, что забыл о той блондинке с фото и своей раздражающей до зубного скрежета правильности?

Алек опускает взгляд вниз и замечает под её курткой кофту Кира, болтающейся на ней балахоном. От этой трогательной картины ему хочется смеяться в голос. Громко и раскатисто, чтобы брат перестал, наконец, себя сдерживать и ударил его. Может, хотя бы после этого чувство безнадёжности и затхлой тоски, что не дают ему покоя уже который год, утихнут, исчезнут, отпустят.

– Кир!
– снова окликает брата девица.
– Так нельзя! Он же твой брат! Он… Пожалуйста, давайте успокоимся?

Она беспомощно оглядывается на Алека и в её глазах столько беспокойства, паники и тревоги, что на долю секунды ему становится немного не по себе. Потом парень вспоминает блеск в глазах мамы, когда она увидела то фото Кира с блондинкой в обнимку, её оживление, громкое "мой мальчик влюбился!", свою зависть, ревность из-за того, что старший брат опять впереди, опять самый любимый сын и гордость семьи, а он, Алек, замкнутый, никчёмный, проблемный, одним своим видом напоминающий об Алисе, и чувство вины сразу проходит.

– Извинись. Сейчас же.

Когда Кир злится, то становится копией отца. Интонация, взгляд, жесты. Также, как и Авдеев-старший, чеканит слова и прожигает в собеседнике дыру глазами. Для полного сходства ему не хватает лишь кольца на безымянном пальце, которое тот никогда не снимает, всегда и везде сохраняя образ примерного семьянина, и маячащих за спиной охранников. У брата вместо этого всего необъятное самомнение и тяга учить жизни всех и вся.

– А если я не хочу извиняться?

Алек расслабленно запускает руки в карманы и достаёт оттуда под гневный взгляд брата пачку сигарет с зажигалкой. Девчонка же всё это время от него не отходит ни на шаг и это, наверняка, очень забавно выглядит со стороны.