– Нет, с моим братом. Он… - Кир пытается подобрать слова, но они не желают находиться.
– Алек - мой младший брат. Позвонила его подруга и сказала, что ему сейчас требуется моя помощь.

Она хмурится и у него покалывает подушечки пальцев от желания разгладить хмурую складочку на переносице.

– Тогда почему ты так злишься?

– Потому что Алек бухой в хлам, наверняка, с весом в кармане и в компании отморозков, которым дорога либо в гроб, либо на нары.

Всполохи красного сменяются на зелёный, а Алёна, вздрогнув, сжимает в пальцах ремень безопасности, по-видимому подумав о своём бывшем (или всё-таки до сих пор настоящем?). Воспоминания, подогреваемые гневом, тут же всплывают перед глазами красочными картинками и, чтобы не сказать ничего лишнего, Авдеев отворачивается. В этих картинках он теряет лучшего друга и обретает непримиримого врага. В них девчонка, которая сейчас сидит по правую руку от него, захлёбываясь слезами, называет его предателем. В них Алек отдаляется впервые, пойдя на поводу у Ромы, а Кир не может его переубедить и доказать свою правоту, потому что слишком юн, эмоционален и дезориентирован.

Кирюха, дружище, ты решил меня кинуть что ли? Ты, бл*ть, серьёзно оставляешь меня здесь?!

Ромкин насмешливый, но в то же время испуганный голос звенит в мыслях и Авдеев крепче стискивает в ладонях обивку руля. Их дружба была обречена на провал изначально. Потому что разные во всём. Потому что золотой мальчик и брошенный всеми ребёнок выросли и каждый пошёл своей дорогой. Кир выбрал семью, убеждения и принципы, а Рома - обиду, саморазрушение и зависимость. Точка, жирная, перечеркивающая все хорошие моменты и договорённости, была поставлена обоими. Назад пути уже не было. Как и жалости, огорчений и сожалений по прежним временам.

Ведь их нет, правда?

Он вздыхает, проводит рукой по затылку и кидает беглый взгляд на часы, а потом на девушку.

– Уже полночь. Тебя дома не хватятся?

Алёна смотрит прямо перед собой и несколько долгих секунд никак не реагирует на его вопрос. Парень даже успевает подумать, что она и вовсе его не слушала, думая о чём-то своём, но Отрадная вдруг растягивает губы в натянутой полуулыбке и отрицательно качает головой.

– Там некому меня хвататься. Брат слишком маленький, а мама… - она запинается и неловко растирает ладони.
– Мама занята вещами поважнее.

– Что может быть важнее тебя, Алёнка?

Кир искренне не понимает. Как девочка, которая наряду с родителями, братом и Мишкой уверенно занимает первое место в его жизни, может быть для кого-то не нужной? Она же у него не то, что под кожей уже, а в каждой молекуле, атоме, ионе. Впечаталась там, прописалась, пустила корни, а он даже уже и не помнит каково было до неё.

– Любовь, счастье, гармония, - девушка, наконец, переводит взгляд на него.
– Я в эти пункты не вписываюсь.

Авдеев открывает рот, чтобы опротестовать её слова, но его обрывает телефонный звонок.

– Кир, ты скоро?
– без предисловий спрашивает Леся.

На заднем фоне громкая музыка, крики и смех. Он слышит чей-то голос, издевательски протягивающий: "И что же ты мне сделаешь, малыш? Пожалуешься на меня брату с папой?" и матерится сквозь зубы.

– Я уже рядом.

Мартынова отключается, а Кир срезает путь через дворы и через несколько минут останавливается в частном секторе, возле дома, у которого открыты ворота, а во дворе толпится куча людей. Этот дом, его хозяин и гости ему знакомы из прошлой жизни, когда тусовки до утра, бухло из отцовского бара и кальянный дым казались интересным, а не тратящим время и здоровье в пустую развлечением.

– Нет, стой, - одёргивает он Алёну, когда та отстёгивает ремень и берётся за ручку двери.
– Ты остаёшься в машине.

– Почему?
– вновь хмурится она, но на этот раз скорее недовольно, чем непонимающе.

– А ты не видишь, что там творится?

– Вижу, но ты не думай, что мне страшно. Я обещала тебе быть рядом и не дать натворить глупости, поэтому оставаться здесь не собираюсь.

Борьба глазами длится всего пару секунд, но этого Киру хватает, чтобы понять, что она не отступится. Порой Отрадная была чертовски упрямой и в её карих, теплых, манящих радужках проскакивали искры, заставляющие его наступить себе на горло и уступить.

– Только, пожалуйста, будь осторожна, - просит Авдеев серьёзно и, не удержавшись, наклоняется ближе, всматриваясь в лицо.
– И…

– И не отходить от тебя ни на шаг, я помню, - не даёт ему договорить Алёна и с готовностью накидывает на голову капюшон от кофты.
– Пойдём?

Улица встречает их холодным ветром, который мгновенно сбрасывает капюшон с головы Отрадной и пробирается под одежду. Она пытается вернуть его на место, но стихия сильнее и девушка, смирившись, подходит к нему.

– Так будет безопаснее, - протянув ей ладонь, оправдывает Кир свои действия.

Алёна, ни на секунду не задумавшись, кивает и вкладывает свою руку в его. Так доверчиво, так спокойно, так обыденно, будто делала это уже, по меньшей мере, тысячу раз. У него же в горле пересыхает и пальцы рефлекторно сжимаются крепче.

Не отпускал бы тебя никогда, Отрадная.

Парень шагает к дому первым, а она идёт следом, выполняя своё обещание и стараясь держаться как можно ближе. Окинув взглядом двор, Кир замечает в самом его центре толпу и стоящую неподалёку Лесю. У неё распущены волосы, бледное лицо и куртка Алека на плечах, в которую Мартынова неосознанно кутается при каждом порыве ветра. Увидев его, она закусывает нижнюю губу, видимо пытаясь изо всех сил не расплакаться, и взмахивает рукой в сторону толпы.