– Боюсь, что нет.

Денис затягивается и отворачивается к окну. Авдеев терпеливо ждёт, пока тот соберётся с мыслями и старается не раздражаться ещё больше.

– Миха с тобой приехал? – спрашивает Романов, продолжая разглядывать что-то за стеклом. – Он в Лондоне?

– Думаешь, будь он здесь, то не зашёл бы к тебе?

– На его месте я бы так и сделал.

– Ты забываешь, что мы говорим о твоём брате.

– Он не мой брат, - тихо бормочет себе под нос Денис, но Кир успевает разобрать. И услышанное ему не нравится до зубного скрежета и сжатых в кулаки пальцев.

– Может, тогда и я тебе не друг, Ден? Ты скажи заранее, чтобы я не был последним придурком, каким сейчас, наверняка, Мишка себя чувствует.

– Б*я, Кирюх, слова не передёргивай!

За стенкой снова слышится женский голос, и Романов тушит сигарету в пепельнице, а потом жёстко проводит ладонью по лицу.

– Тогда следи за тем, что говоришь!

– А что я такого сказал, Кир? Разве это не правда?!

– Это полная херня и ты сам это знаешь!

Если семью Кира четыре года назад разрушила авария и смерть любимой дочери и сестры, то семья Романовых начала разваливаться немного раньше из-за случайно подслушанного разговора, после которого Денис, пусть и ранее до этого отличающийся бесшабашностью и импульсивностью, изменился до неузнаваемости, а Миша резко повзрослел и поменялся со старшим братом ролями. Именно он искал Дена по друзьям, барам и девчонкам, необременённых моралью, а после врал родителям, что это от него пахнет алкоголем, но никак не от Дениса, что бессовестно спал в своей комнате, пьяный в стельку. Именно Миха отдавал последние деньги и сбережения, которые откладывал на осуществление своей давней мечты, на взятку сотрудникам полиции, чтобы те не оформляли протокол и не звонили родителям, когда нетрезвый Денис с друзьями устроили погром в ночном клубе, по пьяной лавочке сцепившись с какой-то другой подвыпившей компанией. После следующих подобных случаев, увеличивающихся в геометрической прогрессии, Авдеев, не выдержав, высказал Дену всё, что о нём думает. Разнимать брата и лучшего друга пришлось тому же Мише, который, как оказалось, обладал нескончаемым запасом терпения и железной выдержкой.

– Уже столько времени прошло, Деня, - устало напоминает Кир и машинально потирает небольшой шрам на скуле, оставшийся напоминанием о той стычке. – Не пора ли уже смириться и прекратить вести себя как десятилетний ребёнок?

– А ты смирился, Кирюх? Со смертью Алисы смирился?

Авдеев вздрагивает и сжимает зубы до заходивших под кожей желваков.

– Не сравнивай. Это разные вещи.

– Возможно, но почему-то всё равно отмахнуться и спокойно жить дальше не получается.

– А ты пробовал?

– Забыть, что я приёмный? – вопросительно хмыкает Романов и достаёт новую сигарету. – Пробовал, конечно. Но раз за разом ловлю себя на мысли, что, не узнай бы я правду тогда, то до сих пор бы ни о чём подозревал.

– И что в этом плохого? – Кир непонимающе хмурится. – Зная твою реакцию, на месте Мишки я бы тоже промолчал. Ты не имеешь права винить ни его, ни родителей в случившемся.

– Ты повторяешься.

– А ты ведёшь себя как му*ак с людьми, для которых ты навсегда останешься родным сыном и братом. Не мне тебе это объяснять!

Теперь очередь достать сигарету и закурить перешла к Авдееву.

– Ты не понимаешь, Кир…

– Не понимаю, - он кивает, соглашаясь со словами друга. – И, наверное, никогда не пойму, почему ты отворачиваешься от брата и родителей, которые любят тебя, несмотря ни на что, Денис.

Ответить парню не даёт появившаяся на пороге девушка с ультракороткой стрижкой и в мужской футболке на голое тело. Она, призывно улыбнувшись, сразу же тесно прижимается к Дену, не обращая внимания на то, как тот морщится и попытается отцепить её пальцы от своей одежды, чтобы отстранить от себя. Получается не очень удачно, потому что девушка только теснее приникает к нему и, пристав на носочки, целует. Кажется, присутствие на кухне ещё одного человека её абсолютно не смущает в отличие от самого Кира, у которого смотреть на личную жизнь друга не было никакого желания. Тем более, когда эта самая «личная жизнь» была явно под кайфом и мало что в действительности понимала.

Авдеев, поднявшись на ноги, тушит сигарету и направляется к выходу, бросая на ходу:

– Договорим завтра, Ден.

– Кирюх, стой. Подожди. Я сейчас её выпровожу, - доносится вслед, но Кир уже стоит по ту сторону двери и ждать не собирается.

Именно в этот момент понимает, что, оказывается, устал. Чертовски устал за последние сутки, в которых произошло столько, что в голове сейчас не умещается. Перелёт, воспоминания, разговор с Деном и, наконец, Отрадная. Потерявшаяся в своих переживаниях Отрадная, от которой он вчера практически приказал себе уйти, а теперь хотел увидеть снова. Чтобы как несколько часов назад на расстоянии трёх шагов стоять напротив и наблюдать, впитывать, запоминать каждую эмоцию, каждое слово и каждый взгляд, что она бросала на него из-под длинных ресниц.

Забытый на какое-то время телефон снова оживает в кармане. На экране высвечиваются несколько сообщений от Гордеевой, которые он сразу, не читая, удаляет, успевая зацепиться глазами лишь за последнее смс с коротким: «Мы должны немедленно поговорить». И Кир, закуривая во второй раз, набирает другой номер, чтобы, после быстрого приветствия с Мишкой, услышать тихое, невесомое:

– Слушаю.

Это я, Алёнка, тебя слушаю, неужели, ещё не поняла?

Неужели не догадалась, кто ловит твой каждый вдох и выдох?

– Отрадная, - выдавливает из себя, наблюдая, как Лондон вокруг замирает вместе с ним в ожидании её ответа.

– Авдеев.

Город оживает, а с ним заодно и сердце, что гремит в груди, оглушая, напоминая для кого оно в принципе бьётся. И без того яркое солнце вдруг почти ослепляет и вынуждает закрыть глаза.

Кир уже знает, чей облик увидит под сомкнутыми веками, поэтому лишь улыбается. Растягивает непослушные губы в улыбке и спрашивает обыденное:

– Как ты?