Гордеева, разблокировав смартфон, быстро набирает: «Где Кир?» и терпеливо ждёт ответа, наблюдая за одногруппником. Парень же не торопится, а у Лили сбивается с ритма сердце. Он задумчиво смотрит на Алёну, пока та старательно записывает лекцию, и лишь потом отвечает, возвращая ей едкую усмешку.

На экране высвечивается:

«Где бы Кир не был, о тебе он точно сейчас не думает».

И она едва сдерживает громкое, почти сорвавшееся с губ:

– Сука.

Романов вторит ей почти в ту же секунду также одними губами:

– Стерва.

Девушка, схватив сумку, резко вскакивает с места и проносится мимо привыкших к её срывам однокурсников, бросая преподавателю на ходу:

– Можно выйти?

Не дожидаясь разрешения, почти выбегает из аудитории, прикусывая щёку изнутри, чтобы не заорать во всю глотку, что слова Романова - неправда. Что то признание Кира, о том, что он никогда её не любил и его странная, не поддающаяся пониманию, реакция на Отрадную - розыгрыш. Чтобы весь этот грёбаный универ слышал, что у неё сердце заходится, когда всего лишь видит Авдеева. Что у неё пальцы подрагивают только из-за одной его улыбки.

Поэтому врёшь ты, Миша. Обманываешь. Нагло и больно.

Глупая, наивная Лилечка знает, слышишь?

Знает!Сильному гордому Киру на неё не наплевать!

У Алёны рука уже лежит на ручке двери, но она не спешит уходить. Первая пара началась около тридцати минут назад, парковка опустела и даже прекратился дождь, моросящий с раннего утра, а она всё также сидит в машине отчима и смотрит прямо перед собой, на самом деле не видя ничего. В отличие от Олега, который не спускает взгляда с её лица и игнорирует смс-сообщения, приходящие на телефон.

– Во сколько ты сегодня освободишься?

Его голос прокатывается по позвоночнику, заставляя выпрямить спину и покрепче ухватиться за дверную ручку.

– Вечером.

– Поздно?

– Мама уже будет дома.

Королёву не нравится ответ и тон, которым она его произносит. Он поджимает губы и стучит пальцами по рулю, но глаза не отводит и это мешает ей свободно дышать.

– Я тебя спрашивал не об этом.

– Поздно. Не получится, Олег. Не сегодня.

– Посмотри на меня.

Отрадная, растерянно моргнув, переводит взгляд на него и сжимает ладонь на ручке ещё крепче. Не позволяла себе этого с момента возвращения домой после годовщины смерти папы и теперь ощущает почти непреодолимое желание свернуться в клубок под мужским взором, перестать прятать шрамы под браслетами и не чувствовать ничего, кроме касаний его сильных ладоней к своей коже, которые прогоняли тяжёлые воспоминания.

– Где ты была в те выходные?

В те выходные я была рядом с Киром Авдеевым. Он держал меня за руку и просил не отчаиваться.

А ещё я сказала ему бросить курить, и он вроде согласился. Удивительно, Олег, не правда ли?

– У Марго, - врёт Алёнка, зная, как он реагирует лишь на одно имя тёти.

Олег морщится. Снова стучит пальцами по рулю и внезапно тянет руку к её лицу, но останавливает себя в сантиметре, потому что замечает паркующуюся рядом машину. А у Отрадной почти останавливается сердце и пульсирует в висках от того, что он так запретноблизко.

– Я скучал по тебе.

У неё предательски слабеют колени от этого нежного шёпота и неожиданно щекочет под рёбрами. Там, откуда она его так старательно и усердно выскабливала, собираясь с силами встретиться с папой на кладбище. Там, где на какое-то время поселилось тепло от совместного завтрака с Мишей Романовым и каждодневного общения с ним же в университете.

И сейчас там совсем мало места, Олег. Пожалуйста, не заполняй его собой полностью.

– Так сильно скучал.

Почти правда. Алёнка почти поверила. И даже почти улыбнулась. Но под веками отпечатана картинка, как он нежно целовал маму полтора часа назад при прощании, которая возникает перед глазами, стоит их только прикрыть. Поэтому она ограничивается лишь:

– Мне нужно идти.

– Я не хочу, чтобы ты уходила.

Она отворачивается, прикусив нижнюю губу, чтобы из груди не вырвалось поспешное, продиктованное его ореховым взглядом«я тоже».