– Мама, это я, слышишь?

Парень подходит ближе и бросает взгляд на фото. Алиса смотрит с него хитрющими серо-зелёными глазами, обнимая огромного плюшевого медведя, которого он ей подарил на восьмое марта.

– Теперь, каждый раз смотря на него, буду вспоминать тебя, Кирюш, - хихикала сестра, во все глаза рассматривая подарок.

Через месяц после этого её не стало, а игрушечный великан занял место в кресле в дальнем углу комнаты и стал одной из памятных ниточек, что связывали Кира с ней.

Парень встряхивает головой и прислушивается к словам матери.

– Я думаю, что нам обязательно нужно будет поменять гардероб, чтобы не замёрзнуть этой осенью. Синоптики обещают, что она будет холодной и дождливой. И ещё можно уже начать думать над тем, куда мы отправимся на новогодние каникулы. Ты бы куда хотела, солнышко? На море или на горнолыжный курорт? У твоих братьев и отца об этом даже спрашивать не буду, так как уверена, что они выберут второй вариант, - Виктория мягко смеётся.
– Но последнее слово всё равно за тобой, так что подумай об этом, хорошо?

Кир, зажмурившись, закидывает голову назад и глубоко дышит. Для него наблюдать за тем, как мама общается с Алисой, было не впервой, но с каждым новым разом воспринимать это становится всё тяжелее. По началу он пытался помочь. Старательно подбирая слова и не обращая внимания на то, как безысходность скребёт изнутри, объяснял, что сестры больше нет. Пытался уговорить маму обратиться к специалисту, который бы помог справиться с горем, но она только отмахивались и говорила, что всё в порядке. Отец равнодушно пожимал плечами, говорил, что не может вмешиваться пока Виктория сама этого не захочет и ехал на очередное рабочее собрание, оставляя поломанную морально и физически семью дома. А потом Алек едва не ушёл следом за сестрой-двойняшкой и Кир был вынужден сделать очень сложный, почти бесчеловечный выбор.

– ...я так удивилась, когда узнала, что твоя учительница по химии уволилась из школы и…

– Мама, хватит!
– обрывает он никак не заканчивающийся монолог и, обхватив плечи женщины ладонями, резко поднимает её на ноги.

Виктория от неожиданности роняет фотографию на кровать и растерянно моргает. Не отрывая от снимка глаз, она, управляемая им, послушно шагает к выходу из комнаты и, только когда перед её носом захлопывается дверь, будто просыпается ото сна. Испуганно вздрагивает, сжимается и, обернувшись, встречается взглядом с Киром.

– Сынок, это ты, - облегчённо выдыхает она, расслабляясь.

– Да, мама, это я, - горько усмехается парень.

В детстве Виктория могла лишь по одним шагам понять, что это именно он поднимается по лестнице, а теперь узнавала только после такой небольшой встряски.

– Когда ты приехал?

– Полчаса назад.

Мама улыбается и, протянув ладонь, ласково прикасается к его щеке, как делала это раньше, когда в зелёных глазах её любимого старшего сына ещё не было такой серьёзности и ответственности, будто он и только он один должен тащить все испытания, выпавшие на их долю, лишь на своих плечах. Но парень, поджав губы, отстраняется от её пальцев и отходит назад. Злость на себя, родителей и эту грёбаную жизнь отдаётся ноющей пульсацией в висках, не находя выхода наружу.

– Мама, пожалуйста, не надо.

– Я соскучилась по тебе, милый, - словно не слыша его, произносит женщина.
– Хорошо, что нашёл время и приехал.

– Я приехал к Алеку.

– Да, Алек сейчас в…

Виктория замолкает на полуслове, понимая, что не может вспомнить, где находится младший сын. В школе? У друзей? Во дворе?

– Когда ты видела его в последний раз?
– правильно истолковав мамино молчание, спрашивает Кир.

Его прищуренные глаза, будто видят её больную, тоскующую, кровоточащую каждый день душу насквозь, отчего женщина виновато опускает голову, и обхватив себя руками, неопределенно пожимает плечами.

– Я же просил, мама, - выдыхает он сквозь зубы.
– Ты же мне обещала!

– Кирюша, я…

– Неужели это так сложно - быть рядом со своим ребёнком, когда он в тебе нуждается?!

– Ты прав… Ты абсолютно прав… Просто я…

– Хватит, мам, - просит Авдеев, поморщившись.
– Я не хочу слушать оправдания, лучше пойду к Алеку.

– Почему ты так жесток со мной?!
– жалобно всхлипывает ему в спину Виктория.

– Потому что иначе уже нет сил.

Поставив жирную точку в разговоре, Кир стремительно уходит. Взгляд матери прожигает затылок, но он не оборачивается. Только сжимает и разжимает ладони, пытаясь сбросить раздражение. А ещё дышит. Глубоко и через нос, но это лишь приводит к тому, что парень улавливает запах сигаретного дыма, тянущегося из комнаты брата.

Резко нажав на ручку двери, он застаёт Алека, лежащим на кровати, в наушниках и с сигаретой в руках.

– Эй! Ты что делаешь?!
– возмущённо кричит тот, когда Кир вырывает из его пальцев сигарету и бросает её в грязную кружку из-под кофе, стоящую на краю захламлённого всем чем ни попадя стола.

– У меня к тебе этот же вопрос.

Брат морщится и нехотя вынимает один наушник из уха.

– Что, стало скучно и ты решил в кои-то веки приехать, чтобы повоспитывать своего непутёвого младшего братишку?