Шрифт:
– Лилечка, ну, ты чего?
– мгновенно покупается на спектакль парень и наклоняется к ней, пытаясь заглянуть в лицо.
– Тебя кто-то обидел?
– Гена…
Она снова всхлипывает и под напором одногруппника отводит руки от лица.
– Что случилось, Лиля?
– Я не хочу об этом говорить…
Генка недовольно хмурит брови и повторяет свой вопрос. Вместо ответа Гордеева кивает на своё карманное зеркало, которое до сих пор валяется разбитым на асфальте.
– Объясни нормально, Лиль, а то я ничего не понимаю. Ты зеркало что ли разбила?
– Не я, а…
– Кто?! Скажи мне и я сам с ним разберусь!
Девушка отворачивается, чтобы спрятать победную улыбку, что только сильнее распаляет Генкино геройство.
– Не молчи, Лиля. Кто он?
– Это не он, а она, - поправляет его Гордеева, вытирая слёзы.
– Это Отрадная его сломала.
Смирнов с чувством матерится и, пользуясь случаем, крепче сжимает свою ладонь на её плече.
– Я всегда знал, что эта девчонка ненормальная!
– Гена, я не понимаю, что я ей плохого сделала. Я ведь просто сидела здесь и никого не трогала, а она…
– Ну-ну, Лилечка, не плачь, - парень привлёк её к себе.
– Она не стоит твоих слёз, слышишь?
– Но зеркальце было твоим подарком на день рождение… Оно мне очень дорого, Ген. Было…
– Отрадная ответит за него. Я тебе это обещаю.
– Правда?
– девушка поднимает на него влажные глаза и, судя по блаженному выражению лица одногруппника, попадает точно в цель.
– Конечно, вот увидишь, эта сучка ещё на коленях к тебе приползет, чтобы попросить прощения!
Генка не заставляет себя долго ждать и сдерживает своё обещание через пару часов. Проходя мимо Отрадной, он, будто бы случайно, цепляет её плечом с такой силой, что она как подкошенная падает на пол. Лиля, наблюдавшая за его действиями со стороны, раздвигает губы в довольной усмешке.
Я же предупреждала, что ты пожалеешь, Отрадная.
Я же тебе это обещала.
11.Кир
Она крепко сжимает пальцы на его плечах и что-то лихорадочно шепчет на ухо, но её голос перекрывает странный гул и Кир не слышит ни единого слова.
– Я не понимаю, Алёнка, - кричит он, пытаясь заглянуть ей в лицо.
– Я не слышу!
Отрадная в ответ только плачет. Он чувствует как содрогается её тело от рыданий в его объятиях и мокнет ткань рубашки от слёз. Гул с каждой секундой становится всё громче, отчего ушные перепонки, кажется, готовы взорваться от боли и парень прижимает ладони к голове девушки, чтобы хоть немного облегчить ей эти ужасные ощущения.
– Алёна… - шепчет Авдеев, зажмурившись.
– Что же с нами происходит?!
Она вдруг вздрагивает, слепо мажет губами по его щеке и исчезает, а он…
Он подрывается с постели с болезненным стоном, чувствуя, как беспокойно заходится сердце в груди и мокрая от пота футболка неприятно липнет к спине. Парень резко сдирает её с себя, отбрасывает в сторону и жёстко трёт лицо ладонями, пытаясь таким образом прогнать сон из мыслей.
Ненавижу тебя, Отрадная.
Н Е Н А В И Ж У
Крупными буквами прямо по сердцу. Под кожу. Везде, куда ты успела забраться. Вырвать бы тебя оттуда заживо. С корнем. Навсегда. Чтобы не мучиться больше. Не чувствовать, как разрывается что-то внутри, без надежды срастись обратно. Не ломать самого себя после каждого такого пробуждения. Просто не реагировать.
Кир проводит дрожащими пальцами по щеке, которая горит после иллюзорного поцелуя, и с шумом выдыхает. Глаза печёт от резкого выхода из сна, но он на это не обращает внимания, потому что где-то далеко, под рёбрами, печёт точно также от дикого желания её увидеть. Увидеть, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Чтобы заглянуть в карие глаза и спросить, схватив за плечи:«Довольна, Отрадная? Довольна?!».Подойти ближе, чем на три шага. Вторгнуться в её личное пространство и, наконец, понять, что вот таков его личный финал. С длинными волосами, звучной фамилией и вечным вызовом, кинутым ему молча и по причинам, которые понимают лишь они вдвоём. С постоянной борьбой друг с другом, находясь на совершенно разных полюсах, когда при виде неё он забывает, как дышать, а она при виде него как можно скорее хочет избавиться от его общества.
Бл*ть. Нахер это всё.
Пошла ты к чёрту, Отрадная. Это не твои мысли. Не твои сны. Ты не имеешь никакого права в них находиться.
Авдеев поднимает взгляд на часы и отбрасывает от себя одеяло. Больше он сегодня точно не уснёт, даже если очень сильно этого захочет.
– Твою мать, - усмехается жалко, когда видит себя, невыспавшегося, помятого, со спутанными волосами в отражении зеркала в ванной.
Неужели, это и есть любовь? Та самая, о которой пишут в книгах, поют в песнях и показывают в фильмах? Горькая, больная, невыносимая. Которая ядом по венам, прямо к сердцу. У которой, кажется, только одно предназначение - свести с ума, уничтожить, сломать.
Отрава ты, Отрадная.
В чистом виде отрава.
Или это только ему так несказанно “повезло”?
Кир облизывает сухие губы и откручивает кран с водой. Холодные капли жгут кожу и он ненароком задерживает дыхание от яркого контраста, когда мокрые пальцы притрагиваются к месту, куда прикоснулись её губы во сне. Будто клеймо поставили. Фантомное, невидимое, но так ясно ощущаемое, что привычная маска Кира Авдеева, которую он натягивает на себя каждое утро, сегодня почему-то трескается. Из каждой трещины выглядывает незнакомый, слабый и безнадёжно влюблённый мальчик с красными от недосыпа глазами. Кир прячет этого неудачника за солнцезащитными очками, но Миша, встретившийся ему в одном из коридоров университета, всё равно умудряется его разглядеть.