Вот даже сейчас - стоит же. Внутри, про себя, в очередной раз сдыхает, но стоит. Плечи ровно держит даже, несмотря на бьющую дрожь. Подбородок не опускает и смотрит прямо, не моргая и без единого намёка на слёзы, потому выжжено всё там, под кожей, где должна быть душа.

– Так кто из себя святую невинную овечку с бестиарием в тихом омуте строит, а, Красивая?
– ухмыляется Королёв.

После его слов все вокруг оживают. Смотрят шокированно то на него, то на неё. Галдят. Обсуждают увиденное. Кто-то во всеуслышание поддерживает парня смехом и улюлюканьем. Кто-то хмурится, теряется, не может понять как реагировать.

Но всем без исключения очевидно одно - Ромочка Королёв, что учится с ними без году неделя, за каких-то пару минут выбил пьедестал из-под ног самой невыносимой и засевшей в печёнках у кого не спроси стервы университета, когда это не удалось никому за два года учёбы.

браво, милый

ты ничем не лучше меня

Он спрыгивает со сцены и ленивой походкой молодого хищного зверя направляется к ней. Встаёт в на расстоянии одного шага и в открытую наслаждается результатом своих действием, слегка наклонив голову к плечу и внимательно осмотрев её с головы до ног.

– Ничего не скажешь, Лилечка?

Гордеева моргает, чувствуя, как жжёт глаза, словно в них щедро насыпали песка. Заторможено кривит губы в усмешке. Хрипит на болезненном выдохе свой ответ.

– Что, Красивая?
– парень щурится.
– Прости, я не расслышал.

– Я тебя… - повторяет громче каким-то замогильным, неживым, ломким голосом, который сама слышит впервые.
– Уничтожу, - и тут же, не дожидаясь, переспрашивает: - Уничтожу, слышишь?

В ореховых глазах вспыхивает интерес, граничащий с безумием или, лучше будет сказать, запредельной ебанутостью.

– Обещаешь?

– Даю слово.

– Буду с нетерпением ждать этого момента, красивая. Может, хотя бы у тебя это получится.

– Не сомневайся. Я всегда довожу дело до конца.

В поле её зрения попадает бледный как смерть Мишка, несущийся в их сторону со всех ног с другого конца лекционной аудитории. За ним следует мрачный, почерневший от глухой ярости Кир. Со спины раздаётся полное ужаса:

– Ромка… Что ты… - Отрадная, кажется, самым натуральным образом задыхается.
– Что ты наделал?!

Это последняя капля и Гордеева, развернувшись на каблуках, уходит, держа спину прямой и смотря исключительно перед собой. Игнорирует взгляды, пронзающие затылок, Динкину брезгливость, ярко нарисованную на лице, паническую атаку Отрадной, которая смотрит на неё и своего сводного братца так, словно только узнала, что Деда Мороза не существует. Оставляет позади крики, маты, свою рухнувшую репутацию и идёт-идёт-идёт вперёд по пустому коридору, не видя перед собой ничего, пока ноги, наконец, не подкашиваются.

Силы заканчиваются неожиданно и взять их неоткуда, потому что все резервы разграблены ореховыми глазами подчистую, но также неожиданно знакомые сильные руки подхватывают её за плечи и талию, не давая упасть. Лиля, не соображая, на автомате дёргается, но тут же обесиленно обмякает в стальных объятиях, когда над ухом раздаётся слегка рычащее:

– Это я, Лиля. Я.

Кир. Это Кир, а не те… Не они.

он не обидит

он - не “любимый”

Одновременно напротив появляется всё такой же бледный Романов с глазами своими океанами на всё лицо и мокрыми щеками. Тогда его рядом не было и она до сих пор не может ему это простить, но видеть слёзы друга детства всё равно невмоготу. Болит в грудит так, будто её не три года назад использовали-сломали-растоптали, а всего лишь какие-то три минуты и там, за рёбрами ещё не всё сдохло и заветрилось.

– Не надо, Миш… - одними сухими губами.
– Больно.

Он машет головой, мол, не могу иначе и, продолжив реветь, как плаксивая трёхлетка, обнимает её до треска в костях. Прячет от мира, неисправимо бракованного, закрывая собой с одной стороны, а сзади монолитной скалой прикрывает Кир, из-за чего к ней теперь ни с какого бока не подобраться. Но ореховым глазам даже на это плевать. Им закон не писан.

Они теперь преступно и невыносимо повсюду.

ты прав, милый Ромочка, не судьба нам дружить

и воевать тоже,

а вот разрушить друг друга до основания нам, кажется, предопределено

Хук с правой у Романова что надо. Поставленный, быстрый, душевный такой. Королёв этому факту приятно удивлён и, наверное, поэтому-то его и пропускает, чувствуя, как в следующее мгновение лицо ошпаривает болью, нижняя губа лопается и в рот попадает кровь.