– Это ты дрочишь на всё живое, без разбора, Миха. Я же в этом плане изначально и априори традиционен, так что не сравнивайнормальныхлюдей с собой, лады?

Романов вздрагивает. Новенький, заметив это, ухмыляется ещё гаже, довольный собой. В нём столько превосходства и радости, что ей не терпится вцепиться в его красивое нахальное лицо своим новым, сделанным только позавчера, острым маникюром. Ощущение такое, словно он её на глазах у всех за больное зацепил и всё нутро выпотрошил на забаву окружающим. Глупость несусветная, ведь это не она там, напротив него, стояла, а Романов. И Мишка ей никто, чтобы за него так переживать.

Никто ведь, правда?

Всего лишь друг детства, с которым связаны одни из лучших воспоминаний в её жизни. Единственный человек, который помнит её той, другой - слабой, доверчивой и ещё не преданной. Последний, кто, не взирая ни на что, упрямо зовёт её своим другом, заботится и снова, раз за разом, продолжает быть рядом.

Никто-никто-никто-никто-ник…

Сукин сын! Кто ты, вообще, такой, чтобы разговаривать ТАК с ним?!

Лиля, спрятав эмоции за свою фирменную, родную маску отъявленной стервы и заслуженной суки всея округа, стремительно направляется вперёд, к стоящим друг напротив друга парням.

Каблуки ритмично стучат по полу. Волосы шелковистым водопадом струятся по плечам. На губах играет многообещающая улыбка, от которой у людей, хорошо её знающих, по коже пробегает холодок. Ладони в кулаки. В мыслях одни ругательства. Внутри непреодолимое желание стереть зарвавшегося любовника Отрадной в порошок. Ярость и обида за Мишу застилает глаза, но она чётко видит удивление и лёгкое непонимание в ореховых радужках, когда появляется в поле зрения новенького. У неё нет плана и это вмешательство, абсолютно необдуманное, ещё наверняка ей аукнется, да только есть один маленький нюанс - Лиле плевать. Она его не боится. Она, вообще, никого не боится и позволять какому-то гавнюку в дешёвом образе бэд боя унижатьеёКудряшку не собирается.

Посоревнуемся, красавчик?

Проверим кто из нас хуже?

Я или ты?

На её приближение парни реагируют по-разному. Миша поворачивает к ней голову, хмурится и машинально хочет прикрыть собой от взгляда новенького, но тот у него такой, что и сквозь Китайскую стену пробьёт, если он захочет. На поверхности насмешливый, лукавый, хулиганский, а если заглянуть поглубже, то сразу же захочется отпрянуть как от открытого огня или любого другого открытого источника опасности. Блондин мгновенно теряет к Романову весь интерес, осматривает её всю от и до, не то что с головы до ног, а будто в каждую пору на коже стремится залезть, и улыбается. Красиво улыбается. Чертовски красиво. Открыто, задорно, с хорошей такой ебанцой, что делает его ещё обаятельнее и сексуальнее. Гордеева, положив ладонь другу детства на локоть и тем самым дав ему понять, что не нуждается в защите, отвечает новоявленному одногруппнику тоже улыбкой, но чисто женской, манящей, слегка томной и совсем не слегка кокетливой.

– Привет, - здоровается первая, смотря только на него и прямо в ореховые глаза.

– Привет.

Голос у него бархатный и густой, а губы - предмет зависти каждой второй девчонки. Пухлые, сочные, бантиком. Настолько блядские, что не зависнуть на них - преступление, а зависнуть - грех. Она, протягивая ему ладонь, грешит с большим удовольствием и абсолютно этого не скрывает.

– Лилия.

– Роман.

В его большой руке её ладошка теряется. Следом также теряется всё и все вокруг, потому что он вдруг слегка тянет Лилю за руку на себя и касается тыльной стороны ладони губами. Теми самыми, блядскими, и, как оказывается, очень горячими.

– Мне очень приятно познакомиться, - чуть сощуривает глаза и едва ли в открытую на неё не облизывается.
– Надеюсь, что это взаимно?

Интуиция уже не кричит, она молится, чтобы их пути с этим парнем больше никогда не пересекались. Прилежно так, нараспев и свято веря, что это поможет. Под неё девушка согласно кивает и продолжает улыбаться, затылком чувствуя растущее Мишино напряжение.

Спокойно, Кудряшка, без паники.

Я ему не по зубам.

Отравится.

Королёв, словно прочитав мысли, улыбается ещё шире, мол с превеликим удовольствием, только подойди поближе, и проводит языком по своим совершенно невозможным губам.

Чокнутый. Лиля от таких, как показала жизнь, без ума.

– Надеюсь, я не помешала вашему разговору?
– невинно хлопает ресницами.

– Лично мне, красивая, нет. Я всё, что хотел, сказал, а ты, Мишань?

Мишка красноречиво молчит и она этим пользуется, бесстрашно выходя вперёд, становясь к новенькому почти вплотную и запрокидывая голову назад из-за значительной разницы в росте. Его глаза, направленные только на неё, темнеют и опасно искрят как неисправная проводка, отчего волосы на теле шевелятся, будто вот-вот ударит молния. Хочется инстинктивно поёжиться, но желание заставить парня пожалеть о своих словах сильнее и Гордеева только выше вздёргивает подбородок.

Я здесь самая токсичная сука, милый.

Ты мне не соперник.

Обонятельные рецепторы приятно щекочет аромат древесного парфюма и едва уловимый запах сигаретного дыма, смешанный с жвачкой со вкусом винограда. Странно, необычно, пошло даже, но ей, на удивление, это сочетание нравится. А ещё нравится как он реагирует - также ярко, открыто и прямо. С каким-то неадекватным азартом от происходящего и явным желанием узнать, что Лиля будет делать и говорить дальше. Смотрит сверху вниз, не пытается защитить личные границы, хотя очевидно, что ждать от неё добра не стоит, и предвкушает. Она же действует на одних инстинктах, руководствуясь всем известной истиной - идти до последнего, несмотря ни на что.