– Зачем было делать это? – заворчал Ашарес, приваливаясь вдруг на стойку.

Его дублет почернел от крови.

Он схватился было за меч, который висел у него на поясе, пошатнулся, сделал два шага ко мне и безмолвно упал.

И когда я вздрогнула от глухого звука упавшего тела, когда стерла израненными пальцами кровь, бежавшую по щеке, я поняла, что у меня есть всего пара минут прежде, чем бессмертный очнется.

Я приблизилась к нему, замечая у него на бедре свой кинжал, который он отнял в замке, выхватила его и рванула в библиотеку.

Времени было слишком мало, поэтому я разбила стекло рамы рукоятью кинжала и, забрав карту Пустоши, сунула ее за пазуху.

Алем был уже близко, я чувствовала, как он спешит. Я даже слышала биение его сердца – особенно сильное, когда я взобралась на окно, чтобы прыгнуть вниз из башни библиотеки.

– Стойте! – этот крик был криком отчаяния, впервые так явственно прозвучавшем в голосе Ашареса.

Я лишь мельком оглянулась на бессмертного, замечая, что он бросился ко мне с таким мученическим выражением лица, будто за мой побег его ждала кара пострашнее смерти.

Не дожидаясь больше, я прыгнула вниз, зная, что Алем подхватит вовремя.

Когда я снова открыла глаза, меня ослепил свет золотистого теплого солнца.

Кровь засохла на лице и стянулась коркой. Оторвав голову от спины Алема, я взглянула за горизонт, откуда, наконец, появилось светило.

Остался всего один день.

Сегодня в полночь все решится.

– Алем, в Замок! – приказала я кондору, прижимаясь к нему щекой.

Я знала, что он не предаст. Он также верен и предан, как и лесной король.

«Твоя любовь – преданность животного, собачий инстинкт, Дерион».

«Эмора оставила в нем слишком много от зверя».

Еще несколько минут назад я бы приказала отвезти меня в Алмазный дворец, но сейчас я не желала терять ни секунды. Время ускользало так быстро, что я боялась не успеть получить ответы на все вопросы.

Мы летели над облаками. Ветер трепал мою одежду и волосы. Вытягивая руку, я ловила его израненными пальцами.

Небо стремительно светлело.

Наконец, Алем приземлился во внутреннем дворе замка, и я сползла с его спины, трясясь от холода и усталости.

– Подожди здесь, – я прижалась к нему, а затем бросилась в дом.

Замок был мертв – Бороган спал. Все камины были потушены.

Я впервые была благодарна тому, что с восьми лет работала горничной в доме архитектора Энталя и уж топить камины умела на славу, даже если поленьев оставалось не так много. Когда огонь разгорелся, я упала на колени перед ним, согревая озябшие руки.

– Прости Бороган, но я не смогла принести Светоч, – сказала, слушая, как трещит пламя. – Но я знаю про Сирин.

Бороган молчал, и я вспылила:

– Почему ты не отвечаешь мне? – схватилась за голову, запуская пальцы в волосы. – Сегодня ночью мы с Ха-шииром умрем! Ты снова останешься без пищи, но теперь Акар будет еще более жестоким, слышишь? И у него душа этой девушки, понимаешь? Теперь он сможет найти последнее созданное богиней Зеркало!

«Ты нашла ключ…»

Я резко отпрянула от огня.

– Что?

«Войди…»

Вскочив на ноги, я бросилась к покоям Эморы и встала, как вкопанная, увидев, что двери приоткрыты, а из-за них выбивается золотистое сияние, проникнутое магией. Сердце у меня пропустило пару ударов.

Я медленно приблизилась и скользнула за дверь, зажмурившись из-за света. Но едва я вошла, он моментально потух.

Я стояла на входе в спальню, которую совершенно не затронуло время. Даже книга, распахнутая на туалетном столике, лежала так, будто хозяйка ее только что сюда положила. Здесь пахло сладким парфюмом и шоколадом. Огромная кровать была расправлена и измята, будто Эмора только недавно проснулась и вылезла из нее, чтобы насладиться солнечным утром.

Я аккуратно пошла к центру комнаты, слушая глухой звук собственных шагов.

– Моя милая, ты здесь что-то забыла? – черноволосая девушка выплыла из-за одной из стоек, поддерживающих балдахин, и небрежно поправила длинные блестящие волосы.

Она скрестила на груди руки, облокотилась плечом о стойку и тепло мне улыбнулась.

– Не робей. У меня здесь практически не бывает гостей.

– Вы… вы…?

– Хочешь чаю? – она поманила меня пальцем, и прошла босая к столику, уселась в глубокое кресло.