Я схватила первую попавшуюся книгу, ощущая под пальцами легкий отклик магии. Как королева леса, я почувствовала ее природную стихию. Страницы были стары, а чернила размыты, но в моих руках книга вдруг приобрела почти первозданный вид.

– Магия творения, – ахнул Ашарес. – Вы и правда королева Мертвого леса…

– Это о любви, – усмехнулась я собственным мыслям, игнорируя слова бессмертного.

Схватив другую книгу, я подарила и ей новую жизнь. Прочитала строки и закусила губу.

– Это баллады о любви, стихотворения, песни… Эмора нуждалась в любви, но никто не мог полюбить ее по-настоящему. Никто из тех, кого она сотворила. Она была очень одинока.

Я коснулась пустого кулона из белого кальбена, осознав, что добровольно отдала Сирин Акару. Что он сделает с ней, если догадается? Или он уже все знал?

– Проклятье, Ашарес! – воскликнула я, заставив того вздрогнуть. – Она всегда была у меня, а я и не догадывалась! Это ведь именно она! Это Сирин!

Кровь кипела у меня в жилах. Я хотела рассказать обо всем Ха-шииру и Дериону. Неужели вместе мы не найдем выход?

– Ашарес, пожалуйста, отпусти меня! Я знаю, почему Эмора так разозлилась на людей.

– Не могу, – оборвал меня бессмертный. – У меня есть приказ повелителя.

– Заладил ты, – процедила я, возвращая книгу обратно в полку.

Подошла к окну, хмуро рассматривая небо.

Мысленно позвала Алема, прикоснулась к нему душой, ощущая мягкое тепло, что тянулось от его сердца к моему даже сквозь расстояние. Алем был где-то рядом, как и Хару. Они оба услышали меня и сразу откликнулись. Я почувствовала, как всколыхнулся Черный лес, а затем отозвалось и сердце Дериона.

Я снова всмотрелась вдаль, в темноту неба, предвкушая рассвет. Потянулась к Алему сильнее – меня бросило сквозь ночной мрак и звезды в потоках безумного ветра. Перед глазами закружился горизонт, сморгнула – зрение подбросило картины горных вершин, объятых снегом. Я видела глазами снежного кондора.

– Вы здесь закончили? – спросил Ашарес, почувствовав что-то неладное.

– Да, – бросила ему через плечо: – Теперь пойдем потренируемся немного.

Закрыла глаза, посылая Алему мысленный приказ и не разрывая связь между нами.

Ашарес был бы счастлив, если бы я все-таки пошла спать, дав ему возможность проследить за ходом сражения, которое развернулось у самого входа в Железный дворец. Но я ликовала, понимая, что досаждаю ему и мешаю его планам. А еще, я хотела сотворить то, что не пристало юным человеческим девам – избавиться от бессмертного.

На тренировочной площадке он откровенно скучал.

– Хочу пострелять из лука по мишеням, – огорошила я его.

Он молча принес лук и стрелы, которые собрался выдавать мне по одной, стоя у моего плеча. Разумеется, он понимал, что я могу покалечить его, но с покорностью протянул мне крагу и лучную перчатку, чтобы тетива не поранила мне руку.

– Хват осуществляем тремя пальцами, - сказал бессмертный, когда я положила стрелу на тетиву.

Нахмурившись, я прицелилась в мишень.

– Ты и правда отрезал бы мне нос или ухо, Ашарес?

– Прошу простить, госпожа, но я должен был привезти вас во дворец.

Значит, да.

Я отпустила тетиву, наблюдая, как стрела вонзается в мишень. Когда я протянула руку, Ашарес покорно вложил в нее очередную стрелу.

– Как думаешь, Акар огорчился бы, увидев меня без уха?

– Я думаю, он убьет меня даже за то, что я посмел вас ударить, – заявил бессмертный.

Стрела сорвалась – я промазала. Повернула голову.

– Убьет?

– Да, – без капли страха заявил Ашарес. – Вряд ли это получится скрыть, – он взглянул на мой нос, который, наверно, был еще опухшим. – Я буду благодарен, если моя смерть будет быстрой.

– Но ты же бессмертный, – я получила новую стрелу и опять прицелилась.

– Это значит, что я не умру от болезней и старости, и мои раны заживут быстрее, чем у любого другого человека. Но убить меня можно.

– Тогда знай, что я не желаю тебе смерти, – я резко повернулась и выпустила стрелу Ашаресу в бок.

Он отшатнулся, но даже вида не подал, что ему больно.

Я успела выхватить еще одну стрелу, которую он уже приготовил для меня, и выстрелила ему в плечо. На удивление, он не упал, а лишь попятился назад, поджимая верхнюю губу.

– Глупая выходка, – прохрипел он, обламывая древко.

А затем залепил мне пощечину, от которой зазвенело в ушах.

Мы сцепились, и я пальцами вдавила наконечник глубже ему в плечо, отчего бессмертный, наконец, зарычал от боли и треснул меня снова, да так, что брызнула кровь. И я тоже ударила, крепко сжав кулак, раздирая костяшки пальцев о его челюсть и зубы. Ну, куда уж мне против воина, да еще и драгманца, который обладал бессмертием? Разумеется, он отцепил меня от себя и швырнул на пол. И я покатилась кубарем, сдирая кожу о мелкие камни, которые валялись всюду.