– Я не знаю, – признался лесной король. – Бороган связан клятвой никогда не впускать внутрь ни одного из нас, но вы – люди – сможете войти.

Именно это и нужно сделать в первую очередь – сломать первую печать с тайны кровожадной богини. Возможно, очень скоро я узнаю, за что она возненавидела нас и куда исчезла.

Небо было бархатно-черным, а ночь тихой и холодной. И я, как в детстве, лепила снежки, швыряли их в ближайшее дерево и ликовала, когда они разбивались вдребезги.

Я глотала воздух, пила его, пытаясь надышаться. Я хотела жить.

Впервые ощущала эту дрянную потребность – существовать. Здесь и сейчас, невзирая на обстоятельства.

И, наконец, пришел страх. Да такой, что хотелось убежать в лес, упасть на колени и кричать во всю мощь легких. Кричать так, чтобы боль ушла.

– Не помешаю? – Ха-шиир неожиданно плюхнулся в снег рядом со мной, искоса взглянул на мой венец, а затем также пристально уставился в небо.

– Дерион показал мне Пустошь, – я украдкой стерла слезы.

– Что ты здесь делаешь? – не слушая меня, спросил драгманец. – Прячешься от своего мужа?

– Вроде того. Ты же знаешь…

– … что ты пытаешься спасти мне жизнь? – закончил он. – Не уверен, что стою того.

С каких пор Ха-шиир знает меня так хорошо?

– Я тут вдруг подумала, – нахмурилась я, крепче заворачиваясь в белоснежную мантию, – что совершенно не хочу умирать. И еще, – и я развернулась к драгманцу: – я не хочу умирать бесполезно. Не хочу, чтобы Льяна осталась без сестры, госпожа Агнес без хорошей горничной, я… без будущего. Из-за дурацкого проклятия! – и вздохнула: – Оно и так унесло слишком много жизней.

– Ты хочешь вытащить Светоч из этого каменного чудовища, – да, Ха-шиир знал меня даже лучше, чем я думала.

Кивнула.

– Что ты видела в Пустоши? – наконец, спросил он.

– Руины, занесенные снегом и души, которые не обрели покой. Это было страшно, – и я вспомнила, как выглядел Саллос с высоты птичьего полета. – Когда-то это был прекрасный город.

– Ты веришь в то, что люди жили здесь?

– Да, – снова кивнула я, – а еще в то, что люди чем-то прогневали Эмору, раз она решила уничтожить их.

Я поднялась, вздохнула морозный ночной воздух и снова зачерпнула снег, смяла в шар и бросила в плечо Ха-шиира.

– Это что еще такое? – с притворным возмущением вскинул он брови. – Ты серьезно? Бросаешь мне вызов?

И он поднялся, загреб обеими руками снег – сколько мог удержать. А я с визгом бросилась к деревьям, чтобы спрятаться за одним из них. Снежная лавина накрыла меня с головой, не успела я сделать и двух шагов.

– Куда это ты собралась? – Ха-шиир уцепился за мою мантию, но я вывернулась, хватая комья снега.

– Получай!

Снежок попал в лицо драгманца, и он замер, озадаченный таким поворотом. Отплевываясь, смахнул с колючего подбородка снежинки.

– Ну, держись, Тея… – прорычал с усмешкой.

Я бросилась к зеркалу, чтобы вернуться во дворец, как и подобает приличной королеве, но Ха-шиир перехватил меня за талию, и мы вдруг вместе повалились в снег, громко хохоча.

– А-ну, стоять, – сказал мужчина, сминая мое сопротивление и наваливаясь сверху.

Мы замерли.

С моих губ тотчас сбежала улыбка.

Серые глаза Ха-шиира, в которых еще секунду назад плясали смешинки, стали серьезными.

– Мы не умрем, Тея, – вдруг прошептал он, жадно разглядывая мое лицо, ловя губами каждый мой вдох, – еще рано для нас обоих. Я еще не сказал тебе…

– Королева! – этого голос, наполненный ревностью и нетерпением, заставил лес дрогнуть.

Где-то далеко завыли волки.

Ха-шиир поднялся и подал мне руку, ставя на ноги.

– Как ты смеешь прикасаться с ней, она моя жена, – в голосе Дериона сквозила злость. – Ты всего лишь человек!

Он подошел и решительно оттолкнул драгманца. Легкое движение пальцев в грудь заставило Ха-шиира отшатнуться, ощетиниться и схватиться за оружие.

– Я дагор Брогхарна, если уж на то пошло, – хрипя от ярости вымолвил он. – И то, что она принесла тебе клятву, не делает ее твоей собственностью!

– Мальчишка, – на красивых губах Дериона возникла наглая усмешка.

Лесной король осклабился, демонстрируя клыки. Вид у него был крайне горделивый.

Снежок, разбившийся о его грудь, вынудил его лицо вытянуться от изумления. Он взглянул на меня, подмечая, что очередной снежок я уже скатала и подбрасываю в руке.