В маленькой купальне клубилась паром горячая ванна.

Искупавшись и выбрав в шкатулке нити сверкающих камней, я повязала их на шею, заколола волосы гребнем и надела платье.

Никогда не думала, что выйду замуж за короля. Мрачно рассмеялась, оглядывая себя в зеркало. Даже королевский наряд не в силах сделать меня королевой… За семь дней, которые я провела в Зазеркалье, кожа на щеках стала шершавой и красной от стужи. Я ведь просто Тея из Молберна. Старшая горничная.

Вдела ноги в атласные туфельки с милыми бантиками.

Я была чудо, как хороша – это правда.

Но, едва стоило подумать про тот военный черный мундир и грубый комплимент Акара, улыбка сбежала с моего лица.

Дернув за ручку двери, я пожелала оказаться рядом с Дерионом, и неведомые силы отнесли меня к нему в мгновение ока.

Это был тронный зал с зеркалом. Перед зеркалом Оруэн установил алтарь, водрузил фонарь, который лесной король обычно брал, когда путешествовал из леса в Замок встреч. Этот бессмертный был так же несчастен, как и Ашарес, плененный Акаром: тот же усталый безразличный взгляд, задумчивая складка между бровями.

Дерион сидел на троне, облокотившись локтем на подлокотник, а Ха-шиир на ступени пьедестала. Оба они были мрачные и слегка встревоженные, и молчали, пока я не появилась на пороге.

Их головы повернулись, как по команде. Даже Оруэн оторвался от работы, окинув меня заинтересованным взглядом.

– Моя госпожа, – Дерион сорвался с трона, едва не спотыкаясь, наступив на край своей мантии.

Ха-шиир тоже поднялся, судорожно касаясь рукояти топора и втягивая носом воздух, будто сюда вошла не я, а отряд разъяренных каменных монстров Акара.

Я замерла из-за чересчур пристального внимания мужчин. Сейчас я чувствовала себя не просто трофеем, а добычей, завернутой в очень привлекательную обертку.

– Ваша красота ослепительна, – произнес король леса. – Я не хочу терять ни минуты. Мы поженимся прямо сейчас. Оруэн, быстрее! – он нетерпеливо взмахнул рукой, когда бессмертный вяло побрел к трону Эморы, взял лежащую там подушку и понес к алтарю. На подушке блестел тонкий золотой венец.

Ха-шиир подавился воздухом.

– Что здесь происходит? – осведомился он, понимая, что я посвящена в коварный план Дериона. – Тея?! – рявкнул он так, что по залу разлетелось гулкое эхо и потонуло в безмятежной глади зеркала.

– Она согласилась стать моей женой и королевой Черного леса, – преспокойно сообщил Дерион.

Ха-шиир снял топор с пояса, но я остановила его движением руки:

– Все хорошо, мы с Дерионом договорились.

Похоже, я в очередной раз всадила нож в сердце драгманца. Он опешил и лишь потребовал:

– Раздоговорись с ним обратно!

– Поздно. Все решено.

– Ты делаешь это из-за меня? – зарычал Ха-шиир, сжимая рукоять топора так, что каждая мышца обозначилась на его предплечье, а на запястье вздулись вены. – Снова? Вот так?

– Я просто выхожу замуж, – я встала у алтаря, поправляя юбку. – Пора начинать.

– Тея! – снова зарычал Ха-шиир.

Его грудь быстро вздымалась.

– Прошу, доверься мне, – прошипела ему, а Дериону с улыбкой: – Поторопитесь.

Лесной король подцепил когтем дверцу на фонаре, раскрыл и, склонившись, прошептал:

– Братец мой, Бороган, соедини наши судьбы. Я беру в жены эту человеческую деву, Тею из Молберна. Твой огонь – свидетель этого, – он протянул ко мне руку, ладонью вверх, и я вложила в нее свою.

Быстро взмахнув над моей рукой пальцами, Дерион сделал небольшой порез, а затем порезал и свою ладонь.

– Беру тебя в жены, Тея из Молберна, – сказал он, соединяя наши ладони и переплетая пальцы. – Клянусь, быть твоим до самой смерти.

За моей спиной раздалось рычание Ха-шиира, но я вымолвила упрямо:

– Беру тебя в мужья, Дерион дух Черного леса, – и видя, как отшатывается Ха-шиир, как он врезается спиной в дверь и тихо извергает ругательства: – Клянусь, быть твоей до самой смерти.

Фитиль фонаря внезапно заискрил – клятва исполнена.

Если бы я могла сказать, что Ха-шиир не сердится на меня, что я не раздавила его снова, что не задела его мужское самолюбие, я была бы спокойна. Но я видела в его глазах и ненависть, и злобу, и слепую ярость.

Он все еще сжимал в руке топор, будто желая воткнуть его в голову моего – теперь уже – мужа. Особенно в тот момент, когда Дерион коснулся моих губ легким, целомудренным поцелуем.