«Вечеринка» была изобретением Хейдена. Речь шла о «приветствии» новых учеников, бросая в них еду в кафетерии. Несколько учеников участвовали, окружая человека и бросая в него еду. Это было похоже на какой-то извращенный обряд посвящения, который ознаменовал начало отвратительного существования ученика в школе Ист Уиллоу.

Дежурным по обедам было все равно, а персонал кафетерия не вмешивался, потому что у Хейдена была какая-то глупая власть в этой школе, и ему всегда сходили с рук его плохие поступки. Его мать была одним из благодетелей этой школы, поэтому преследование одного из самых любимых учеников школы не считалось умным.

Он и его друзья были под надежной защитой, им разрешалось сеять хаос, когда они хотели, и издеваться над кем угодно. Персонал школы никогда не помогал мне, и они не помогут Джессике сейчас. Не тогда, когда у нас не было ни власти, ни денег.

Блейк отступил в сторону, и, как по команде, все начали бросать в нее свои обеды. Первые снаряды с едой полетели прямо ей в лицо. Она подняла руки, чтобы защитить его, из-за чего все остальное ее тело оказалось под воздействием различных соусов, фруктов и овощей. Это продолжалось, некоторые студенты фотографировали это, и за этим было ужасно даже наблюдать.

Абсолютно никто не пришел ей на помощь. Она вскрикнула, когда что-то ударило ее, и я задалась вопросом, пострадала она или нет. Я хотела ей помочь, но не могла. Я не могла пойти туда. Я ничего не могла для нее сделать. Если бы я это сделала, я тоже стала бы мишенью, и мне не нужны были еще преследования сегодня.

Страх и стыд закружились внутри меня, и все мое тело было словно подожжено. Это был адреналин, который включил мой организм в режим выживания для того, что должно было произойти дальше.

Я не могу пойти туда… Пожалуйста, кто-нибудь, помогите ей.

Я взглянула на Хейдена и поморщилась, когда наши глаза встретились. Удивительно, но он смотрел на меня, но в них не было обычной пустоты. Вместо этого был огонь. Это был вызов. Странное чувство, которое я не могла назвать, шевельнулось в моей груди.

Я снова посмотрела на Джессику, которая теперь была полностью покрыта жидкостями и едой, сгорбившись на полу и плача. Блейк все еще стоял на том же месте, его губы были скривлены в жестокой улыбке, когда он снимал ее на свой телефон. Вероятно, он планировал сделать это следующим вирусным видео школы.

Бросание еды не прекращалось. Оно продолжится до тех пор, пока жертва не убежит, но Джессика выглядела такой слабой и маленькой на этом полу, что я сомневалась, что у нее есть силы встать и убежать.

Я не могу туда пойти…

Моя грудь сжалась, ее пронзила жгучая боль.

Мне страшно.

Дышать было так, будто я задыхаюсь.

Не будь такой, как все они, Сара. Не смотри в другую сторону. Не будь трусихой.

Кто-то бросил пакет молока, и он приземлился на лоб Джессики. Пакет лопнул от соприкосновения, и молоко брызнуло ей на лицо. Из ее лба сочилась тонкая струйка крови, смешиваясь с молоком по пути вниз.

Нет. Это так неправильно. Это извращенно. Я не хочу быть частью этого. Я не хочу быть трусихой. Мне нужно ей помочь.

Я вскочила со своего места и остановилась перед ней, протягивая руки, защищая ее от Блейка и большинства окружающих нас студентов.

Я повернулась к нему и выплюнула:

— Прекрати это!

— Какого черта ты делаешь? — Лицо Блейка было маской удивления и ярости.

— Это не нормально! Ты делаешь ей больно! Разве ты не видишь, что она истекает кровью?!

Я оглянулась через плечо, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, и встретила ее испуганный взгляд. Ее лицо выглядело гротескно, покрытое кровью, молоком и едой, и я надеялась, что ее рана не глубокая. Ей нужно было срочно обратиться к школьной медсестре.

— Отойди, сука.

— Нет. — Я дрожала от страха, ожидая нападения с любой стороны.

Блейк подошел ко мне и угрожающе наклонил голову к моей. Его ледяные серые глаза и злобная усмешка ужаснули меня, усилив мою неконтролируемую дрожь.

— Ты пожалеешь об этом.

Он схватил прядь моих волос и дернул ее к себе, и я закричала от боли, мое зрение затуманилось слезами. Наши тела на мгновение столкнулись, прежде чем он толкнул меня на землю, выронив мои вырванные волосы из своей руки. Он дал знак остальным бросать еду в Джессику и меня, но все остановились, когда двери кафе открылись.

— Что здесь происходит? — Директор Андерс бросился к нам, заметив Джессику и меня на полу. — Иисус Христос! — Он присел рядом с Джессикой и коснулся ее плеча. Она была такой неподвижной. Такой хрупкой. — С тобой все в порядке? — Спросил он ее, но она не ответила. Единственный звук, который она издавала, был ее плач.