Так что…

— Так что, студент Эгобар, вы, наконец, очнетесь от ваших, наверное, очень важных размышлений о приятной погоде за окном? — прозвучал немного саркастичный, чуточку «неопрятный» голос профессора Леи. — Признаюсь честно, Ард, мы все с нетерпением ждем, когда вы закончите свою работу, дабы мы могли не только любоваться солнцем издалека, но и, наконец, покинуть эту аудиторию. Не вам одному хочется отдохнуть перед экзаменами.

— Да… профессор, — Арди вздрогнул и вернулся мыслями обратно к занятию. — Прошу прощения. Я отвлекся.

— Я это заметила, студент.

По аудитории прокатились смешки. В основном — безобидные, не окрашенные ничем, кроме чувства усталости. Все же — последняя неделя перед годовыми экзаменами, которые для многих являлись причиной затянувшихся переживаний, смешанных с бессонными ночами в обнимку с кипами талмудов и учебников по Звездной Магии.

Но среди них прозвучало и несколько других. Два таких, какие Арди порой слышал от Тесс, когда та смеялась вместе с ним над какой-нибудь ерундой. И один пропитанный ядом, надменностью и чем-то таким, обо что, даже просто слушая, можно было порезаться.

Разумеется, тот принадлежал Эвелесс. Эльфийка, как и всегда, выглядела так, словно только что приехала с работы манекенщицей из одного из модных домов Бальеро. В легком платье изысканного, кремового оттенка; в белых, парчовых перчатках, доходящих ей до локтя так, чтобы по правилам приличия иметь возможность оголить предплечья. На левом запястье, поверх парчи, блестел браслет из таких крупных бриллиантов, что их можно было бы спутать с хрустальными каплями, которыми украшали простые люстры. Тугая прическа, шляпка, лежавшая поодаль, девичья сумочка из вязанной шерсти. Самый писк летней моды.

Только вот обычно такие сумки вязались из собачьей шерсти и продавались по тридцать, может сорок ксо. Но, благодаря матери, Ардан без труда узнал в материале дорогущую, Скальдавинскую овчину.

Эксов пятнадцать такая сумочка, в которую и кошелек-то вряд ли поместиться, точно стоила.

— Итак, студент Эгобар, — напомнила о себе профессор Лея, чья фарфоровая маска пускала незаметные, солнечные блики. — Мы все еще ждем.

— Да, прошу прощения, — прокашлявшись, повторил Ардан.

Он поднялся с места и подошел к сегодняшнему «экспонату». Так именовали тех студентов, которые вытянули «счастливый» билет. Ардану «везло» таким образом дважды. В первый раз профессор Лея использовала несложное военное заклинание, чтобы оставить гематому между лопаток Ардана. А второй раз — уже самый обычный скальпель, которым несильно надрезала бедро чуть выше колена.

Подобная практика несмотря на то, что могла показаться варварской или неуместной для большинства жителей Империи, преследовала сразу несколько целей.

Во-первых, маг учился использовать заклинания не только на себе, но еще и на другом объекте, что, учитывая их воинскую повинность, весьма полезный навык. Во-вторых, целебная магия осложнялась множеством индивидуальных параметров и правильно подобрать массивы и контуры для лечения себя и кого-то другого — две разные истории. Именно поэтому (с поправкой на другие нюансы) Ардан не смог полностью вылечить Милара.

Ну и напоследок, что, наверное, самое важное в данном вопросе — студент, который выступал в роли «экспоната» мог на себе почувствовать все прелести ошибок, допущенных при сотворении целебных печатей. А когда ты на собственной шкуре ощущаешь чью-нибудь небрежность в расчете массива, завязанного на, предположим, восстановление верхнего слоя эпидермиса и вместо того, чтобы тебе нарастили кожу, вокруг раны начинают бугриться гнойники, то сам затем все трижды пересчитаешь.

В случае с Арди, правда, он уже некоторое время, как отошел от расчетов массивов. Теперь его внимание, последние два месяца, полностью сосредотачивалось на рунических связях, из которых массивы и состояли. Да, он все еще выбирал в какой именно массив их заключить — в свободный или динамический, но, зачастую, в рамках больших структур действовал уже не совсем осознано.

Когда по сотне раз рассчитываешь трехзначное количество рунических связей между двузначным количеством объектов, то сам массив складывается как-то сам собой.

Так что неудивительно, что массивы и контуры — тема первых курсов. Затем необходимость в их расчетах не то, что отпадает, но уже ни у кого не вызывает проблем.

С другой стороны, без умения считать сам массив, руны в нем не посчитать.

— Что вы можете сказать, студент Эгобар? — спросила профессор, подъехав на кресле поближе к хирургическому столу.

На блестящей стали лежала Элла, подруга сестер Нельвир. Та самая девушка, с которой Арди, пару месяцев назад, обсуждал в библиотеке целебную магию и её ограничения. А еще… она звала его на студенческую вечеринку, на которую Ардан так и не пришел.