Она не хотела этого признавать, но Гинштайн мог говорить правду.

— Мы разберёмся, — твёрдо сказала она.

Её взгляд опустился на Корешка.

— Первым делом, — сказала она, — он будет похоронен с почестями. Мы найдём место, достойное его.

Ласточка грустно покачала головой.

— Лили… кто знает, что будет дальше с этой планетой? Я не хочу, чтобы его тело когда-нибудь осквернили. Ни Риггик, ни его проклятые фанатики.

Лили смотрела на неё несколько секунд, а потом тихо кивнула.

— Ты хочешь…

— Да.

— Но ведь…

— Так будет лучше.

Лили закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Значит, кремация.

На этот раз она не спорила.

Как только они пришли к этому решению, в комнату зашёл Артур.

Он внимательно посмотрел на тело Корешка, затем перевёл взгляд на Лили.

— На шаттле есть сжигательный отсек, — сказал он. — Он использовался для мусоросжигания. Но… мы сделаем это по-человечески. С почестями.

Лили резко вскинула голову.

— Корешок — не какой-то мусор, Артур.

Артур серьёзно посмотрел на неё.

— Я не это имел в виду, — спокойно ответил он. — Мы отправим его в открытый космос. Он растворится в пространстве Вселенной. Не останется ничего, что кто-то мог бы осквернить.

Лили напряглась.

Она не была готова прощаться, не таким образом.

Но потом взглянула на Ласточку.

На её измученные глаза, наполненные болью и страхом.

И она поняла, что Ласточка права.

— Ладно, — тихо сказала Лили. — Давайте сделаем это.

Ласточка глубоко вздохнула.

Она снова склонилась над Корешком и коснулась его лба.

— Я скажу тебе последнее «пока», — прошептала она. — И ты отправишься туда, где никто больше не сможет тебя тронуть.

Артур молча вышел.

Они начали подготовку к прощанию. Оно было тихим.

Ласточка долго сидела рядом с его телом, словно надеясь, что он всё-таки проснётся.

Но он не проснулся.

Артур принёс новую одежду — чёрный плащ с золотой вышивкой, найденный среди запасов шаттла.

— Ему бы понравилось, — глухо сказала Ласточка. — Он всегда хотел казаться важным.

Они аккуратно надели на него плащ, скрыв окровавленные одежды. Рикард принёс плотную белую ткань, в которую завернули его тело.

— Как дитя… — прошептала Лили, сжимая края ткани.

Рикард поднял его на руки и осторожно понёс в сжигательный отсек.

Шаги отдавались глухим эхом по металлическим стенам. Они шли молча. Каждый шаг словно врезался в их сердца гвоздём прощания. Когда дошли до отсека, Рикард аккуратно опустил его в капсулу.

Лили провела пальцами по его лицу. Ласточка, склонив голову, прошептала:

— Я думала, что в этот раз ты убежишь, Корешок. Как всегда.

Она вытерла слёзы и убрала руки.

Рикард закрыл люк.

На панели загорелся индикатор подготовки.

— Готовы? — спросил Артур.

Никто не ответил.

Тогда он нажал кнопку.

Крышка люка открылась.

Капсула резко ушла в вакуум, а через несколько секунд разлетелась на тысячи сияющих частиц.

Лили резко подняла голову, всматриваясь в чёрную бездну космоса.

Она искала его. Хотя бы тень, хотя бы отблеск… Но не увидела ничего. Только слабое свечение вдали на орбите.

— Вот и всё, — тихо сказала она. — Он ушёл.

Ласточка прикрыла глаза.

Рикард в последний раз взглянул в пустоту, затем развернулся и вышел первым.

За ним пошли остальные, все кроме Лили. Корешок стал частью Вселенной. И теперь он был свободен.

Лили долго не отходила от люка, её взгляд всё ещё был прикован к чёрному вакууму космоса.

Она не могла оторваться.

Где-то там, в бесконечной темноте, Корешок превратился в пыль межзвёздного ветра.

Она прижала ладонь к стеклу, словно надеясь, что он почувствует это прощание.

— Прощай, дружок… — прошептала она.

Вскоре она вернулась к остальным.

— Я видела свет.

Голос Лили прозвучал глухо, но уверенно.

Артур, стоящий рядом, нахмурился.

— Какой ещё свет?

Лили повернулась к нему.

— Когда частицы Корешка разлетелись, там… на орбите… что-то сверкнуло.