— Знаешь, Ласточка, я счастлив, что именно сегодня стану частью Теней Ночи. Это момент, о котором я мечтал с тех пор, как понял, что хочу посвятить свою жизнь чему-то большему, чем просто существование.

Он говорил с такой искренностью, что Ласточка невольно почувствовала, как её сердце сжалось. Её взгляд опустился на его руки, которые слегка подрагивали — не от страха, а от предвкушения.

— Ты совсем не боишься? — спросила она.

Лаккель мягко улыбнулся и покачал головой.

— Нет. Это не страх, Ласточка. Это… это как чувство, когда ты стоишь на краю утёса и знаешь, что сейчас сделаешь прыжок. Ты понимаешь, что можешь упасть, но ты уверен, что расправишь крылья.

Его слова заставили её задуматься. Она была свидетелем многих выборов, но редко видела, чтобы кто-то шёл к ним с такой уверенностью.

— Лаккель, — произнесла она, желая сменить тему. — А что привело тебя к этому решению? Что заставило тебя вернуться на Инглизу?

Он замер на мгновение, словно обдумывая, с чего начать, а затем ответил:

— На Земле я видел много удивительного, но больше всего мне запомнились ласточки. Ты знаешь, какие они?

Ласточка удивлённо подняла брови и покачала головой.

— Нет, я никогда не видела их.

Лаккель улыбнулся, его лицо озарилось воспоминаниями.

— Ласточки — это птицы, которые летают так легко, будто танцуют в воздухе. Их перья блестят на солнце, а их пение… Оно будто наполняет душу чем-то светлым. Когда я был ребёнком, я часто смотрел, как они кружат над водой или строят свои гнёзда под крышами домов.

Он замолчал, глядя на неё.

— Я показал бы тебе их, если бы не собирался стать Тенью. Мы могли бы отправиться на Землю, увидеть этих птиц, а потом ещё множество других чудес. Мы могли бы… дружить, знаешь? Делить эти моменты, видеть мир.

Ласточка почувствовала, как её дыхание перехватило. Его слова, такие простые и искренние, вызвали в ней непонятное чувство. Груз отчаяния и сожаления тихо опустился на её плечи. Она понимала, что в другой жизни, в другой реальности они могли бы действительно стать друзьями.

— Это было бы… прекрасно, — наконец произнесла она, стараясь сдержать дрожь в голосе.

Лаккель улыбнулся, а затем опустил взгляд на пламя, будто оно могло дать ответ на что-то, что он не мог выразить словами.

— Да, было бы, — тихо добавил он.

Мгновение между ними наполнилось тишиной, но это была не пустота. Это была тишина, наполненная сожалениями и невысказанными словами.

Лаккель осторожно посмотрел на Ласточку, а затем, будто преодолевая внутреннюю борьбу, заговорил:

— Ты знаешь, даже став Тенью, я буду оберегать тебя. Кто знает, Ласточка, возможно, даже там, в тенях, мне удастся исполнить это обещание.

Его голос звучал уверенно, но в нём была скрытая грусть. Ласточка взглянула на него, и её сердце наполнилось теплом и болью одновременно. Она хотела сказать что-то, но слова не находились.

Лаккель улыбнулся, глядя в её глаза.

— Иногда жизнь даёт нам выбор, который мы не можем изменить. Но это не значит, что мы теряем всё. Просто мы становимся частью чего-то большего.

Ласточка хотела ответить, но в этот момент в комнате послышались мягкие шаги. Из тени, как будто из самой глубины ночи, появился старейшина. Его фигура, закутанная в чёрное одеяние с золотыми вышивками, выглядела почти неземной.

— Воины, — произнёс он глубоким, проникновенным голосом, который будто резонировал с каждым камнем в зале. — Час настал. Великая Обсидиановая Стена ждёт вас. Сегодня вы оставите свои имена и плоть, чтобы стать частью вечной истории Теней Ночи.

Он окинул присутствующих взглядом, его жёлтые глаза блеснули в полутьме.

— Каждый из вас был избран не случайно. Ваши жизни, ваши мечты, ваши страхи — всё это теперь станет фундаментом для нашей силы. Теневой Бог примет вас, и вы станете его частью.

Ласточка, слушая эти слова, почувствовала холодное волнение. Она всё ещё не понимала, как именно происходит это посвящение, но ей было ясно одно: это был путь, с которого нельзя было свернуть.

Старейшина протянул руку, словно приглашая всех встать.

— Следуйте за мной. Великая Обсидиановая Стена ждёт нас на низшем уровне.