Загорается зелёный, и машина плавно трогается с места. Молчание становится почти осязаемым, давит на плечи невидимым грузом. Интересно, о чём думает сейчас Дэйв? Ненавидит ли меня так же сильно, как я ненавижу себя в этот момент?

Когда мы заходим в квартиру, я медленно поднимаю глаза на Дэйва, чувствуя, как сердце бешено колотится о рёбра. Его сильные руки неожиданно обвивают мою талию, и я невольно подаюсь вперед, утопая в таком знакомом тепле его объятий. Весь день я изводила себя мыслями о разводе, рисуя в воображении самые мрачные картины, а сейчас… сейчас все мои страхи кажутся такими нелепыми.

Его губы нежно касаются моего виска, оставляя дорожку поцелуев до щеки, и я замираю, боясь спугнуть этот момент единения даже вздохом.

– Что ты делаешь? – шепчу едва слышно, теряясь в ощущениях.

Дэйв чуть отстраняется, его карие глаза, обычно строгие, сейчас смотрят с такой пронзительной нежностью, что у меня перехватывает дыхание.

– Неужели мне теперь нужно спрашивать разрешения, чтобы поцеловать собственную жену? – в его бархатном голосе слышится легкая хрипотца и намёк на улыбку.

– Но… ты же хотел развестись, – выдыхаю я, чувствуя, как к горлу подкатывает предательский ком.

– Одри, родная, что за глупости? – он качает головой, и его тёплые пальцы нежно касаются моей щеки, стирая непрошеную слезинку. – Мы оба погорячились. Я никогда не хотел с тобой разводиться. Я столько ждал, чтобы ты стала моей женой… Зачем мне отпускать своё счастье?

– Но ты сказал…

– Одри, – его голос становится тише, проникая в самое сердце, – да, твоё поведение ранит меня. То, как ты сбежала со свадьбы, как сильно переживаешь за него… И я не могу не думать – стала бы ты так же рваться ко мне, окажись я на его месте?

Я вздрагиваю от этих слов, как от удара. Неужели он правда сомневается в моих чувствах? Мои пальцы судорожно сжимают ткань его рубашки.

– Ты даже не представляешь, как бы я с ума сходила, случись что с тобой, – горячо возражаю я, вкладывая в эти слова всю свою душу.

– Хочу в это верить, – его взгляд становится задумчивым, но в уголках губ прячется едва заметная улыбка.

– Я бы просто не пережила, если бы с тобой что-то случилось, – шепчу я, прижимаясь к его груди и вдыхая такой родной, успокаивающий запах его парфюма, смешанный с чем-то неуловимо его.

Дэйв глубоко вздыхает, его руки крепче смыкаются вокруг моей талии, словно защищая от всего мира:

– Я знаю, малышка. И я безмерно благодарен судьбе за то, что ты выбрала меня и согласилась стать моей женой. Теперь я никогда тебя не отпущу, – с этими словами он обнимает меня крепче, а затем отстраняется и смотрит мне в глаза, – Но я тоже не железный. Подумай какого мне всё это видеть?

– Прости, – шепчу я, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Я не хотела причинять ему боль, совсем не хотела. Просто запуталась в своих чувствах.

Глава 19

Одри

Просыпаюсь от первых лучей солнца, безжалостно пробивающихся сквозь шторы цвета топленого молока. Голова гудит после бессонной ночи, во рту пересохло. Вчера была моя свадьба с Дэйвом – событие, которое должно было стать самым счастливым днем в моей жизни. Но судьба словно посмеялась над моими мечтами о безоблачном счастье.

Медленно поворачиваюсь на другой бок и смотрю на спящего мужа. Дэйв безмятежно посапывает, его длинные темные ресницы чуть подрагивают во сне. Он даже не подозревает о буре, разрывающей мою душу на части. Всю ночь перед глазами стояло бледное, почти серое лицо Джейсона, его окровавленная рубашка и остекленевший взгляд. Он сейчас борется за жизнь в реанимации, а я даже не знаю, переживет ли он эту ночь.

Осторожно выскальзываю из-под одеяла, стараясь не потревожить постель. На цыпочках, едва касаясь прохладного паркета, пробираюсь на кухню. Мне отчаянно нужен кофе – крепкий, обжигающий, способный вернуть к жизни. Не успеваю сделать и глотка спасительного напитка, как слышу за спиной тяжелые шаги мужа.

– Сегодня приедут твои родители, – как бы между прочим бросает он, прислонившись к дверному косяку.

– Что ты сказал? – я резко оборачиваюсь, расплескивая кофе. – Дэйв, ты же знаешь, что мать не должна знать наш адрес!

– Милая, успокойся, – он примирительно поднимает руки. – Они обещали быть недолго. Просто хотят поздравить нас.

Внезапно до меня доносится звук подъезжающей машины, и сердце начинает отбивать бешеный ритм где-то в горле. Я узнаю характерный стук каблуков-шпилек матери по асфальту еще до того, как она появляется на пороге. Сжимаю чашку с такой силой, что белеют костяшки пальцев, и делаю глубокий вдох, готовясь к неизбежному шторму.

– Одри, как ты могла?! – голос матери звенит от возмущения, пронзая тишину прихожей. Она даже не снимает свое дизайнерское пальто, словно собирается немедленно уйти после выговора.