– Подождите! – мой голос срывается на крик, отражаясь от стен.

Она почти бежит, её лодочки отбивают рваный ритм по кафельному полу. Седой мужчина с капельницей испуганно прижимается к стене, молоденькая медсестра роняет папку с документами.

– Вы знаете Джейсона? Кто вы? – кричу я, но она даже не оборачивается.

Её каблуки стучат все быстрее, а в голове проносится пугающая мысль – что эта женщина делала в палате Джейсона?

– Кто вы такая, черт возьми?! Что вам нужно от него? – я практически рычу, но она скользит вперед, игнорируя мои крики.

Незнакомка грациозно влетает в лифт, и я вижу, как створки начинают медленно смыкаться. Делаю отчаянный рывок, но железные двери захлопываются прямо перед моим лицом. В зеркальной поверхности я вижу свое искаженное яростью лицо.

– Твою мать! – выплевываю я и, развернувшись на каблуках, несусь к посту медсестры.

Молоденькая девушка в мятом халате испуганно вздрагивает, когда я с грохотом опускаю ладони на стойку.

– Кто только что был в палате Джейсона Винсента? – выпаливаю я, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Сердце колотится как сумасшедшее.

– В какой палате, простите?

– Триста двенадцатой. Я только что видела, как оттуда вышла женщина.

Медсестра хмурится и начинает листать журнал посещений.

– Здесь только ваши визиты отмечены, мисс Лонгфорд. Никто больше сегодня не регистрировался, – она смотрит на меня с испугом и жалостью.

– Как это возможно? – я чувствую, как к горлу подступает паника. – Я своими глазами видела её! Высокая девушка в синем платье!

– Мисс Лонгфорд, умоляю, держите себя в руках, – дрожащим голосом произносит медсестра Джонс, нервно поправляя очки. – В отделении нельзя кричать, вы пугаете других пациентов.

Я прислоняюсь к холодной больничной стене, чувствуя, как предательски подгибаются колени. Во рту пересохло, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Кто эта женщина? И какое право она имела находиться в палате Джейсона?

Превозмогая слабость, я быстро иду по коридору, цокая каблуками по плитке. Случившееся никак не укладывается в голове. Почему она не зарегистрировалась на посту? Как прошла мимо охраны?

Толкаю дверь палаты и застываю на пороге, вдыхая стерильный воздух. Медленно обвожу взглядом знакомую до мелочей комнату. Джейсон все так же неподвижно лежит на больничной кровати, опутанный паутиной проводов и трубок. Монитор ритмично пищит, словно метроном, отсчитывая удары его сердца. На первый взгляд все как обычно, но предчувствие нехорошее.

Дрожащими пальцами я берут его безжизненную руку в свои ладони. Кожа прохладная, пальцы безвольно расслаблены. Как же мне не хватает его сейчас – его улыбки, крепких объятий, той спокойной уверенности.

– Джейсон, – шепчу я, поглаживая его руку. – Я здесь. Я так скучала. Не пугай меня больше так.

Но в ответ лишь мерное пиканье монитора разрезает тишину палаты.

– Пожалуйста, очнись, – умоляю я, прижимаясь губами к его пальцам. – Ты нужен мне.

Внезапно его пальцы слегка дергаются под моей ладонью. Я замираю, боясь поверить своим глазам. Его веки начинают подрагивать, и я вижу, как он медленно, с видимым усилием открывает глаза.

– Боже мой! – выдыхаю я, чувствуя, как слезы радости текут по щекам. – Джейсон! Ты очнулся!

Его взгляд блуждает по комнате, останавливается на мне. В груди разливается тепло от счастья, но что-то в его глазах заставляет меня насторожиться. Он смотрит как-то странно, будто сквозь меня.

– Виктория? – его голос хриплый, едва слышный. – Это ты? Где… где я? Что случилось?

Моё сердце пропускает удар. Комната начинает кружиться перед глазами, и я хватаюсь за спинку стула, чтобы не упасть. Виктория. Он зовет свою погибшую жену. Он смотрит на меня и видит другую.

– Джейсон, – мой голос дрожит. – Это я, Одри. Ты меня не узнаёшь?

Но в его глазах только растерянность и непонимание. Он снова повторяет имя Виктории, и каждый звук этого имени впивается в моё сердце острыми иглами.

Медсестра торопливо подходит к кровати, проверяя показатели приборов.

– Мне нужно позвать врача, – говорит она. – А вам лучше подождать снаружи.

Я отступаю к двери на подкашивающихся ногах. Джейсон провожает меня всё тем же потерянным взглядом, и я понимаю – человек, которого я помнила, исчез где-то в глубинах его повреждённой памяти. А передо мной теперь кто-то другой, живущий в прошлом, где существует только Виктория.

Джейсон

Свет безжалостно режет глаза, заставляя морщиться. Медленно приподнимаю веки, но реальность расплывается перед глазами, словно я смотрю сквозь мутное стекло. В висках пульсирует острая боль, отдаваясь гулким эхом во всем теле. Черт, даже малейшее движение отзывается мучительной дрожью в мышцах.

Пытаюсь оглядеться, цепляясь взглядом за размытые очертания больничной палаты. Капельница тихо отсчитывает секунды, где-то за стеной приглушенно разговаривают медсестры. Запах антисептика бьет в нос, вызывая легкую тошноту.