– А это самое простое, - сказал командующий. – Генштаб предполагает, и это было доведено командующему группировки «Авангард», а Эльбрус уже довёл нам, что прорыв вашей семьдесят шестой бригады в направлении Ябловки раскроет перед противником наш очевидный замысел на окружение Сталегорска. Вокруг этого события отработают наши органы информационной борьбы и военкоры, придавая взятию города и его двух крупных заводов сильно преувеличенное значение. Зная маниакальную тягу Зеленского к обороне городов, Генштаб предполагает, что он немедленно отреагирует, и не считаясь с мнением своего главкома, возведёт Сталегорск в статус очередной «фортеци», что в будущем не позволит ему отказаться от обороны этого города, несмотря на проблемы вокруг Лихоманска. Таким образом, болезненная мнительность и самоуверенность украинского клоуна должны будут поработать против самого киевского режима.

Ветер некоторое время молчал, потрясённый масштабами задач, которыми оперировало командование армии.

– Позвольте узнать, на какое пополнение я могу рассчитывать, - наконец обрёл он дар речи.

– А вот этого, товарищ полковник, я вам довести не могу, - усмехнулся Каскад. – Это противоречит правилам. Вы должны планировать и проводить операции исходя из располагаемых сил, и не думать, что вас будут бесконечно пополнять людьми, техникой и боеприпасами, как делают некоторые. Иначе никаких ресурсов не напасёшься даже на самую простую задачу, так как это будет очень сильно расслаблять командиров соединений, толкать их к бессмысленным потерям.

– Я вас понял, - кивнул Ветер. – Когда ожидается начало наступления?

– Мы вам об этом сообщим, - сказал Каскад.
– И ещё, товарищ полковник… не бойтесь принимать решения, которые могут показаться вам неправильными. Чем больше нашей активности, тем противнику хуже – он не сможет выделить главное, и будет вынужден распылять свои силы на второстепенные или ложные направления. Я буду карать командиров за проявленные бездеятельность и нерешительность, даже если они будут оправдывать это сохранением людей и ресурсов. И я буду поддерживать тех, кто вопреки всему будет способен постоянно навязывать врагу свою волю, кто будет проявлять инициативу и диктовать врагу свои условия, даже если это будет приводить к потерям. Не враг, а мы должны владеть инициативой, тогда победа будет за нами.

– Я вас понял, - кивнул Ветер.

– Так, товарищи офицеры, - Каскад встал. – Расходимся работать, время, в отличие от остальных ресурсов, невосполнимо.

Пожав генералам руки, комбриг вышел в «предбанник», где сидели несколько задержавшихся командиров. Проходя мимо них, Ветер снова почувствовал на себе взгляды, но на этот раз они выражали не любопытство, а удивление и презрение – почему так вышло, что генералы оставили для разговора тет-а-тет именно командира семьдесят шестой бригады, а не других соединений, и почему этот полковник пробыл на аудиенции так долго – более часа…

Забравшись в свой бронированный «Патриот», Ветер попросил у водителя воды.

– Куда, командир? – спросил Лёха.

– На базу, - испив воды, ответил комбриг.

***

БМП-2, своими гусеницами разбрасывая в стороны грязь, въехала на окраину Востриково, где её уже встречал Жук из второго взвода.

Запрыгнув на броню, он указал механику-водителю направление дальнейшего движения, и вскоре «бэха» подкатила к сараю, у которого её ждала группа Бизона. Втроём они забрались на БМП.

Каштан был здесь же. Он продолжал тщетные попытки связаться с Гансом, одновременно с этим напутствуя Бизона.

– Смотри, - взводный указал рацией в сторону «Десны» и «Зеи», - быстро подъезжаете, забираете Аватара, аккуратно укладываете его на ребристый, и дуете обратно. Глядите, не потеряйте раненого, придерживайте его на броне, чтобы не свалился. Всё понятно?

– Прощай, лейтенант, - сказал Бизон. – Если мы погибнем, сдохни и ты в штурмах.

Механик газанул, и последние слова потонули в рёве двигателя. Машина развернулась и бодро побежала в сторону «Амура».

Каштан смотрел вослед уходящей «бэхи», в глубине души понимая, что всё происходящее – какой-то сюрр, что не следовало бы в дневное время направлять машину за раненым Аватаром, который вполне мог потерпеть и до наступления темноты, если уж так кому-то захотелось вытащить его с переднего края. Тем более, что его обезболили, и запасы нефопама позволяли полагаться на длительное их действие.

Однако, висящий над Каштаном Дамоклов меч угрозы отправки в штурмовое подразделение, перевешивал угрозу гибели группы эвакуации. Так-то это же могло случиться не с ним лично, а с другими людьми, а это совсем не больно. При том, что всегда можно сказать, что он выполнял задачу, поставленную свыше, а раз так, то за все последствия, которые могли наступить в результате принятого решения на эвакуацию в дневное время, должен будет нести вышестоящий командир.

Бизон был на «Десне» уже несколько раз, чудесным образом избегая гибели и ранений, и конечно, он прекрасно понимал, куда направляет его командир взвода. Бизон пришёл в бригаду в самом начале войны, после того, как семьдесят шестая вышла с Киевского направления и пару недель зализывала раны, готовясь к новым боям. Бизон был добровольцем, который искал себе применения в тяжёлый для страны период – он не требовал себе выгоды, или больших денег (которых тогда не давали), он искал врага – чтобы разбить его. Когда-то давно он воевал в Чечне, вначале срочником, затем по контракту, дослужившись до заместителя командира взвода и воинского звания сержант. За спасение погибавших товарищей он был награждён медалью «За отвагу», которую ценил по-особенному – именно такой же медалью, только с надписью СССР под изображением танка, был награждён его отец, принимавший участие в боевых действиях в самом начале Афганской войны командиром отделения в «полтиннике», и точно такой же медалью был награждён его дед, который застал войну на Дальнем Востоке, хлебнув лиха во время морского десанта в корейский порт Сейсин. Однако, попав на новую войну, Бизон был крайне изумлён изменениям, произошедшим в армии – и ему пришлось со скрипом подстраиваться под царившую в подразделении безответственность, тактическую неграмотность командиров, умеющих лишь делать красивые фотоотчёты о проделанной работе, которую не успевали делать, так как фотоотчёт находился в большем приоритете, чем сама работа. Но попытки опытного Бизона объяснить молодым командирам как работает война, разбивались о глупейшие фразы типа «ты что, самый тут умный?», и только его напористость и уравновешенный характер постепенно смогли заставить прислушиваться к его мнению. Однако, даже при жесточайшей нехватке командиров, никто поднимать его не собирался, так как все прекрасно понимали, что стоит только дать Бизону первичное офицерское звание младшего лейтенанта, он тут же станет командиром роты, а то и гляди, заместителем командира батальона, и тогда подчинённые ему командиры уже не смогут рассчитывать на пощаду за постоянно допускаемые ошибки, недочёты и откровенное разгильдяйство. В итоге Бизон молча тянул лямку командира отделения, спокойно и размеренно решая поставленные перед ним задачи.