Элеонора, думал Марио, еще в ранней молодости поняла, что ни в коем случае не следует оставлять самца неудовлетворенным. И если она оказывается наедине с мужчиной, который ей нужен или с которым хочет сохранить добрые отношения, то отдается ему. Занятие любовью было для нее простейшим элементом общения, отнюдь не результатом развития каких-то отношений, а всего лишь его начальной точкой. Она знает, что мужчинам нравится ее тело, и предлагает себя с целью что-то получить или для того, чтобы сохранить дружеские отношения, а не восстанавливать их против себя. Подобное поведение стало для нее вполне естественным. Но теперь, когда она ведет жизнь замужней женщины, когда нет оснований сомневаться в расположении мужчины, ее готовность услужить постепенно убывает. Теперь ей хочется, чтобы ухаживали за нею, возбуждали ее. Наверное, впервые в жизни она получает удовольствие от собственной пассивности.

С этого дня в отношениях Марио с Элеонорой наметилась трещинка. Он регулярно занимался с ней любовью, но прежнего удовольствия уже не получал. К тому же ему все чаще приходилось возбуждать себя воспоминаниями о прошлом, воспроизводить в памяти былое, представлять, будто заново переживает прежнее влечение. Даже разговоры их стали скучными. Марио заметил, что Элеонору нисколько не интересуют его экономические замыслы. Она развлекалась, путешествуя с ним, встречаясь с разными людьми, устраивая праздничные приемы. Но она больше не спрашивала его о делах, а если и обращала на что-либо внимание, то лишь невзначай.

Их отношения стали заметно хуже с началом больших перемен в политике.

Вернувшись из Египта, Наполеон распустил Директорию, а в июне 1800 года разгромил в битве при Маренго австрийцев и их союзников неаполитанцев. Флорентийский мир обязал короля Неаполя вернуть на родину якобинцев-эмигрантов и разместить французские войска в Абруици. Когда известие об этом дошло до Торре ди Милето, счастью Элеоноры не было границ. Первым ее порывом было немедленно вернуться в Неаполь. Потом, поразмыслив, она спросила Марио, может ли она пригласить кого-нибудь в Термоли.

Командующий французскими войсками в Пескаре оказался тем офицером, с которым она однажды познакомилась на балу в Неаполе. Они устроили большой праздник в замке Термоли. Марио в парадной форме и Элеонора встречали гостей у ворот замка. Французских офицеров возглавлял полковник Межо, мужчина средних лет, высокий, крепкий. Марио заметил, что французы смотрят на него с явным любопытством.

— Добро пожаловать, полковник, вы уже знакомы с Элеонорой де Кристофорис?

Элеонора, которую Межо пригласил на танец, охотно приняла приглашение. Впрочем, она заботилась о том, чтобы со всей ответственностью исполнять роль хозяйки дома. Отчего же у Марио мелькнула мысль, что рано или поздно она заберется в постель к полковнику? Он практически не сомневался в том, что в ней возьмет верх сложившийся навык. Элеонора сделает все, чтобы расположить полковника к себе, превратить его в друга. Если только она не поняла, что ее положение изменилось и теперь уже нет нужды в подобных связях.

Размышления Марио прервал сам Межо.

— Для меня высокая честь познакомиться с вами, генерал, — сказал он. — У вас много поклонников во Франции. — Марио смутился. — Генерал Бонапарт восхищался вашей с кардиналом Руффо военной кампанией, — продолжал Межо.

Марио ощутил гордость.

— Вы говорите, что Бонапарт интересовался нашей кампанией? — Мало того, он изучил ее и учел ее уроки, воюя в Италии. Вы заметили, что мы заключили мир с Неаполем не как оккупанты, а как друзья?

В последующие недели Элеонора несколько раз ездила в Термоли, и очень скоро Марио узнал, что она виделась там с полковником Межо. Она была достаточно осмотрительна, принимала и других гостей, но все равно находила возможность проводить время наедине с полковником. Обо всем этом Марио доложили двое слуг.

— Да что такое ты вообразил? — удивилась Элеонора. — Межо — только друг. К тому же нам надо поддерживать хорошие отношения с французами. Здесь командуют они. Ты хоть и маркиз и генерал, но уже ничего не значишь. Разве ты не заметил этого?

Марио вскипел гневом. Она, как и жена, желала спасти его от опасности, которой не было. Обе бесстыдно лгали.

— Я не нуждаюсь в твоих дипломатических ухищрениях, Элеонора, — заявил он. — И прекрасно знаю, как следует обходиться с французами. Я хорошо знаю их, и они — меня. Мы были врагами, но теперь у нас с ними мир.

— А знаешь, — сказала Элеонора, переводя разговор на другую тему, — Наполеон, говорят, необыкновенно привлекательный мужчина.

— Ты и ему хотела бы отдаться?

— Ну конечно, это было бы очень волнующе.

— А Межо?

— Неплох. Тебе ведь известно, что он участвовал в битве при Маренго? Вот там действительно была настоящая военная кампания!

Марио нужно было съездить в Виесте по делам, связанным со строительством порта и рыбным промыслом, поэтому он прекратил разговор о Маренго и спросил, поедет ли она с ним.

— Нет, — ответила Элеонора, — я решила съездить в Неаполь, навестить родных.

— Хочешь, тебя будет сопровождать Анджело?

— Нет нужды. Полковник Межо тоже должен отправиться в Неаполь. Он настолько любезен, что пригласил меня ехать вместе с ним. Ты ничего не имеешь против, верно?

Так они и расстались. Марио направился в Виесте морем. Еще в пути он понял, что его отношения с Элеонорой окончены. Он спас ее от смерти и предложил убежище. А когда вернулись ее друзья, она перестала нуждаться в его помощи. Вновь пошла прежняя жизнь.