Она поднялась, не глядя на маркиза, взяла предложенную ей руку и, пунцовая от гнева, позволила проводить себя в центр зала.

Злость захлестывала ее до такой степени, что внутри все дрожало.

— Поздравляю вас, графиня Веноза, вы сделали неплохую партию. Хорошо устроились, — заговорил Марио.

Графиня молчала.

— Вы оказались очень ловкой особой, никогда бы не подумал, — продолжал маркиз, с презрением глядя на нее.

Она не хотела отвечать ему, но не сдержалась:

— В сущности, вас удивляет только то, что нашелся аристократ, у которого хватило смелости жениться на девушке из народа. Не все знатные господа подлецы.

— И не все импотенты.

— Что вы хотите сказать? — взорвалась Арианна, с ненавистью глядя на маркиза.

— Ничего, ровным счетом ничего. Вам это должно быть лучше известно, чем мне, — ответил Марио.

— На что вы намекаете? Что это еще такое? Кого вы имеете в виду? Боже мой, какой же вы презренный человек!

— Кстати, о Боге. Как поживает ваш священник, графиня Веноза?

— Какой священник?

— Не притворяйтесь святошей. Тот, с которым вы жили на Тремити.

— Падре Арнальдо? Но я жила не с ним, а со своими родителями… Какой же вы гнусный человек! Это же наговор! Вы отвратительны! Явились сюда обливать меня грязью! Почему вы не в Неаполе? Почему не исчезли с глаз моих навсегда?

— Кто бы это говорил! Вот вы действительно умеете мастерски исчезать! Ваш план давно заготовлен, не так ли? С этим, как его прикажете называть? С вашим прелатом, вашим любовником, вашим… — Марио слепил гнев, но он почувствовал, что Арианна вот-вот разразится рыданиями. Он охотно довел бы ее до слез и заставил бы убежать из зала, но вовремя спохватился, поняв, какой скандал может спровоцировать.

Арианна принялась отчаянно искать глазами Джулио. Муж оказался поблизости, спокойный и улыбающийся. Он ободряюще кивнул ей, потом указал глазами на Марио, покачал головой и наконец подмигнул. Мимика и жесты Джулио были более чем красноречивы. «Да-да, я здесь, я рядом, — хотел сказать он, — не волнуйся, это же сумасшедший, но мы с тобой всё понимаем, и не нужно ничего бояться».

Когда Джулио и Шробер, вальсируя, отдалились, Марио и Арианна сумели взять себя в руки. Она, однако, решила не отпускать Марио, не кольнув его хотя бы раз как следует. Ах, будь у нее опыт Шробер! Или появилась бы возможность попросить совета у принцессы! Нет, она должна все решать сама. Этот человек — подлец! У него не хватило смелости жениться на ней, он подчинился настояниям матери, воле королевы и всех аристократов, окружавших его.

— Знаете, маркиз, — спокойно сказала графиня, — здесь, в Милане, я осознала, почему во Франции произошла революция, поняла, кто на самом деле виновен в казни королевы и короля.

— Ах вот как, вы, значит, пополнили свое образование? Так кто же?

— Аристократы, ослепленные гордостью, заботившиеся только о своих кастовых привилегиях, бессильные что-либо решать, не способные действовать, не умеющие чувствовать. Бесхребетные, впавшие в детство, черствые аристократы, такие же ничтожества, как вы.

Танец окончился.

Марио, не ожидавший столь решительного нападения, был ошеломлен. Арианна воспользовалась его растерянностью, высвободилась из объятий и стремительно направилась к мужу. Джулио шел ей навстречу вместе с графиней Шробер, продолжая оживленный разговор. Извинившись перед нею, он заботливо обратился к жене:

— Ты хорошо себя чувствуешь, мое сокровище?

— Я немного устала.

— Графиня, наша Арианна недавно стала мамой и еще не совсем окрепла. Как вы считаете, простим ее?

— Моя дорогая, поскорее присядьте сюда, отдохните, — предложила Шробер, дружески беря графиню под руку. — Идите ко мне! Мы, женщины, должны помогать друг другу в этом мире неистовых и грубых мужчин.

Когда все разошлись по своим местам, Арианна заметила, что Марио нет в ложе эрцгерцога. Она опустилась в кресло и поискала его глазами. Молодой маркиз разговаривал с графиней Сербеллони.

Теперь публика разошлась по всему залу. Протокольная часть завершена, каждый мог располагаться, где хотел. Арианна обратилась к мужу.

— Не оставляй меня одну, — шепнула она ему. — Никогда.

На другой день после встречи с Виргилией со мной произошла глупая история.

Вернувшись в гостиницу, я долго не могла уснуть. Ее рассказ перенес меня далеко от Тремити, вернул в Милан, где я прожила большую часть жизни.

Разрушилась чудесная атмосфера отдыха. Я вспомнила про все свои служебные дела, прерванные из-за отпуска, про тягостную историю с моим немецким издателем. Как всегда, одна неприятность словно напоминала о другой, всплыли и все прочие огорчения, разочарования и досадные мелочи, навалившиеся на меня в последнее время. Я чувствовала себя очень усталой.