Марта покачала головой;

— И ты еще удивляешься, что тебя не любят?

— И что же я должна делать, чтобы они перестали ненавидеть меня? — поинтересовалась она, подходя к Марте.

— Нужно хоть немного польстить им, — ответила Марта, даже не поднимая головы, — нужно заметить, как они красивы, нарядны, вместо того чтобы давать советы, как пользоваться косметикой или наряжаться. Может, стоило бы немного поговорить и о себе, о своей жизни, посвятить их в свои заботы, поделиться желаниями, мечтами…

— Нет! Такого я не могу! Это наше с мужем личное дело.

— Но совсем не обязательно выкладывать всю правду. Что ты счастлива, и так видно, они и сами знают. Это, между прочим, и раздражает их больше всего. Женщины терпеть не могут общаться с теми, у кого нет затруднений и проблем, ведь у них-то они есть. Им нужны подруги-союзницы, единомышленницы, с которыми можно поделиться надеждами, тревогами, рассказать о своих прегрешениях.

— Но мне вовсе не хочется делиться чем-то с этими сплетницами. Скажу что-нибудь — и назавтра мои слова будут обсуждать во всех миланских гостиных. Ты единственный человек, кому я доверяю.

— Но этого недостаточно. К тому же нет нужды раскрывать мне свои секреты только потому, что я тебя люблю.

— Так, значит, они ненавидят меня? — спросила Арианна, беря из шкатулки золотой браслет и подходя к Марте, чтобы та помогла застегнуть его.

— Кто может ненавидеть мою прекрасную жену?

— О, Джулио! Вернулся? — Она бросила браслет на колени Марте и с протянутыми руками бросилась к мужу.

Марта неслышно вышла из комнаты.

Арианна прижалась к Джулио, смеясь, приласкала его лицо обеими руками.

— О, Джулио, — проговорила она, — теперь в твоих объятиях я снова спокойна, как прежде. Ты — мое прибежище, мое счастье.

— А ты — мое, — Джулио слегка отстранил ее, желая взглянуть в лицо. — Моя богиня, моя королева, моя Арианна, мой шедевр! — он прижал ее руку к своим губам. — Подобная красота требует дани. Позволишь принести ее тебе? Или столь чудный цвет кожи и эти дивные губы позволительно лицезреть лишь твоим кавалерам?

— О да, они требовательны, — с иронией произнесла она, высвобождаясь из объятий мужа.

Джулио удержал ее за руку:

— Подожди, что это? Что с тобой случилось?

— Нет-нет, ничего, — сказала она, отнимая руку. — Утром оцарапалась в лесу.

— Охотилась, да?

— Нет, прыгала с лошадью через барьер.

— С Серпьери? — уточнил Джулио.

— Да, знаешь, он очень ловок. Видел бы ты, как он хорошо берет барьер. У меня тоже неплохо получается.

— Ты слишком часто рискуешь упасть, ушибиться…

— Ерунда! Существует немало более страшных способов умереть, чем прыжки через барьер, да к тому же со мной такой учитель, как Томмазо. Он очень умелый наездник!

— Я вовсе не хотел упрекать тебя.

— Нет-нет, я ничего дурного и не подумала. Я же знаю, ты доволен, когда я развлекаюсь.

— Конечно, — согласился Джулио, внимательно глядя на нее.

Он невольно отметил, что такое счастливое лицо у Арианны бывает только после прогулок с Томмазо по лесу. Это значит, в обществе Серпьери она чувствовала себя лучше, чем с ним. Может быть, он преувеличивает и не должен позволять себе такое?

— Я понимаю, ты разрешаешь мне кататься с Серпьери, потому что не хочешь, чтобы я скучала дома одна. — Она уселась мужу на колени и ласково провела пальчиком по его носу. — За это люблю тебя еще больше. Одно лишь досадно, что женщины сплетничают обо мне.

— А тебе так важно мнение всяких старых мегер?

— Нет, это Марта переживает из-за сплетен по моему адресу.

— Но почему переживания кормилицы волнуют графиню? Жене достаточно знать, что думает о ней муж.

— Хотелось бы верить тебе, — отозвалась она и, отвернувшись, посмотрела на его отражение в зеркале.

— Он ухаживал за тобой упорнее, нежели обычно, наш Серпьери?

— Нет, утром он был слишком занят лошадьми. И совсем ничего не говорил мне.

— В самом деле? Начинаешь лгать мне, значит, тут дело нечисто, — заявил граф, вставая. И направился к двери.

— Какие нелепые мысли приходят тебе в голову! Только не запирайся в своем кабинете! — Она обняла мужа за шею и прижалась к нему всем телом. — Я не люблю оставаться без тебя.

Джулио улыбнулся:

— Вот колдунья! Ты могла бы всех своих поклонников держать на привязи в собственной комнате, как собачек под диваном, и заставлять их подбирать крошки. Красивая женщина не бывает счастлива, пока не погубит хотя бы одного мужчину за свою жизнь. Но я не позволю погубить себя, дорогая, я слишком люблю тебя!