— Хочешь настроить меня против мужа? Не выйдет. Я знаю его абсолютно полностью и доверяю ему также абсолютно.

Ксения начинает смеяться. Закинув голову назад, также откинув свои длинные, красивые волосы. Я стараюсь не реагировать — провокация, вещь такая. Не достигнет цели, не получит результата.

— Ты? Знаешь его? Нет. Вот я его знаю. Тебя же он боится, поэтому никогда не признается во всем, что делал в своей жизни. Макс понимает, что только я приму его любым, со всей его грязью, со всеми его плохими, неправильными мыслями. На его стороне всегда буду только я.

— Это не так.

— Что ты тогда теряешь? Или боишься разочарований?

Пару мгновений медлю, смотрю на Макса, а потом сжимаю его руку и киваю.

— Не боюсь. Начинай.

Теперь медлит Ксения, видимо решает с чего начать, прикладывая дуло к голове. Прикрывает глаза…ага, нащупала, улыбается ведь..

— Мы познакомились, когда нам было по тринадцать лет.

— Тебе перевели из Лондона, я знаю.

— Да, но не то чтобы перевели…Скорее попросили отца меня забрать.

— Почему?

— Я была слишком умной, и это их пугало.

Нарциссизм — прекрасно. Не отвечаю, она хоть и ждет реакции — я по-прежнему ее не даю, киваю.

— Продолжай.

Ксению такой расклад злит, и это только подтверждает мои мысли, но она, как я, отлично себя контролирует — улыбается шире.

— Когда я впервые увидела его, сразу знала — он будет моим. Ты должна понимать, это не вопрос выбора. Макс — идеальный. Он даже в том возрасте и со всеми его глупостями был таким. Его взгляд, его лицо, его поведение…

— Я понимаю.

Пару раз кивает.

— Но он был всего лишь неограненным алмазом, а это меня не устраивало.

— И что же ты сделала, чтобы его огранить?

— Подтолкнула его к правильному решению. Знаешь, у нас школа была совершенно другая, не такая, как у всех обычных людей. В ней учились только самые привилегированные члены общества, скажем так, только лучшее. Но даже в наши ряды нет, нет, а залетали пылинки вроде тебя.

— И одну из таких пылинок ты покалечила?

— Нет… — усмехается снисходительно, — Такие пылинки для нас, как для людей высшего сорта, все равно что бриллианты. С вами же делать можно, что угодно. Вы, как наши рабы. Хочешь — трахай, хочешь — бей. И тебе за это ничего не будет, потому что нет у вас никаких рычагов воздействия.

Холодею, сжимая руку Макса сильнее, но внешне держусь особняком. Ксения поджимает губы и делает одну глубокую затяжку, перед тем, как продолжить.

— Был у нас клуб такой…по интересам, скажем так. Макс с детства пользовался дикой популярностью у девушек, и снова: в этом нет ничего удивительного. Он же не просто красивый, сама понимаешь, он умный, веселый, обаятельный…Но вот в чем проблема…нерешительный. Он никогда не участвовал ни в одном соревновании клуба, а его членом только числился.

— Что за соревнования?

— Разные…Ради примера: в одном семестре десять парней соревновались в количестве нежных цветков, которые они смогут собрать. Кто больше — тот выиграл.

— Лишали девственности…

— На спор. Грубо и топорно говоря, да.

— Макс в этом не участвовал.

— Ты права, никогда. Но не потому что он считал, что это плохо, Амелия. Потому что ему было мерзко касаться жалкой челяди. Он считал, что это выше его достоинства, я это понимала и не настаивала, но дала понять: Макс, есть и другие соревнования. Например…по развращению.

Снова сжимаю руку Макса, а сама проглатываю вязкую слюну, но молчу — мне сложно чем-то это отбить, потому что я на своем опыте знаю, что это правда. Глаза Ксении тем временем вспыхивают, а губы усмехаются…

— Он был в этом великолепен. Истинный Макс. От него уходили настолько…грязными, насколько ни одна шлюха с трассы никогда не станет. Он — король открытий. Ты понимаешь, что это значит. На своем опыте ощутила то, как он умело манипулирует, да? Так, что ты думаешь — это твоя идея. Такой у него дар. Заставлять думать, что то, что он хочет — твоя идея. Вот, например, ты. Когда ты сделала ему минет в первый раз, как это было?

— Я не стану отвечать на этот вопрос.

— На самом деле нужды в этом нет, я все итак видела.

Слегка краснею, а сама буквально вцепляюсь в Макса, что Ксения смакует. Она видит, какую реакцию получает, и она доставляет ей удовольствие, которое никто скрывать не собирается. Улыбка ведь и не думает сходить с ее пухлых губ.

— Ты до сих пор думаешь, что это было твое желание? Не его?

— Я знаю это.

— В тебе говорят чувства, малышка. Ты его любишь. Но ты ли решила это? Или он? Уже нет такой сто процентно железной уверенности…