— Тогда почему ты думаешь, что я не буду?

— Знаю, что будешь, но не хочу…

— Семья — это не только крутой секс на берегу моря, Макс. Когда сложно — это тоже семья. Это особенно семья.

Слегка касаюсь его губ, но сама смотрю ему в глаза и добавляю.

— Ты обещал мне дочку. И свадьбу. Александровские всегда держат свое слово.

— Ты действительно хочешь провести всю жизнь рядом с калекой?

— Ты не станешь калекой, а даже если и да — мне плевать. Я хочу провести всю свою жизнь рядом с мужчиной, которого так сильно люблю, что дышу без него через раз. Рядом с мужчиной, который любит меня еще больше. Ты с этим справишься?

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Целую его. Наконец-то. Черт! Я так долго об этом мечтала, что углубляю поцелуй, а отстраняюсь с большим трудом, страшась причинить боль. Макс жмурится. Кажется, это все равно произошло, и мне страшно — я оглядываю его всего:

— Тебе больно?! Я тебе куда-то надавила?

— Нет. Мне не больно, — со смешком отвечает, потом открывает свои прекрасные глаза и в них горит давно знакомая мне хитринка, — Но, кажется, мое тело очень не прочь подумать о дочке.

***

Макс немного волнуется, когда мы зовем всех наших сюда, и я от этого просто в восторге — улыбаюсь.

— Боишься?

— Ты сказала, что твой отец в курсе?…

— Да он сразу знал.

— И про замужество?

— Ага.

— Он меня убьет.

— Не убьет, — усмехаюсь, но беру его руку в свою и кладу себе на колено, прижавшись плечом к его, — Фырчит немного, но это так…для затравки.

— Вряд ли он в восторге.

— Он сам такой же, не парься. Потом попроси его благословения, ему такое нравится. И…кольцо.

— Что с ним?

— Я хочу другое, это просто ужасное…

Показываю огромный камень, потом начинаю смеяться и кошусь на Макса с сарказмом.

— Ты выбирал его по принципу «самый большой»?

— Консультант сказал, что женщины от таких в восторге. Забыл, что ты необычная женщина.

— Мне всегда нравились кольца от Гарри Уинстона[6][Гарри Уинстон — американский ювелир. В 1932 году в Нью-Йорке Уинстон основал компанию Harry Winston Inc.. Он был известен как «король бриллиантов».]…Так что как знать? Женщины обожают короля бриллиантов…

Макс не успевает мне ответить, потому что дверь открывается, и первой в комнату заходит Марина. Но ловит ступор. Знаете? Это даже забавно. Думаю, что она хотела его утешить, как всегда делала, а тут я сижу на его кровати, за руку его держу, улыбаюсь.

«Как я могла подумать, что она причастно к тому, что произошло?» — этот вопрос особенно актуален, когда я вижу, как она, клянусь, вздыхает с облегчением.

— Итак… — начинает Лекс, но я киваю.

— Да, вы все поняли правильно. Развода не будет.

— Как ты его убедила отступить от этого бреда? — веселится Миша, на что я просто пожимаю плечами.

— Я ему угрожала.

Смех отражается от стен, и вроде все в хорошем настроении, кроме папы. Он стоит в отдалении, руки на груди сжал и надулся, как шар, поэтому я тихо обращаюсь к нему напрямую.

— Прости меня, пап, но…

— Ты его любишь.

— Да. Очень. И я абсолютно счастлива.

Закатывает глаза, а Макс вдруг привстает и серьезно так, не смотря на все свое положение, заявляет.

— Я ее никому не позволю обидеть.

Нелепо это немного, и я усмехаюсь даже, а потом смотрю ему в глаза и киваю.

— А когда он не сможет, я не позволю никому обидеть его. Мы — равноправные партнеры. Да, господин Александровский?

Мой сарказм он принимает и улыбается, а потом подносит руку к губам и целует.

— Да, госпожа Александровская.

Пуанта — это самый трудный, впечатляющий ход в маневре или комбинации.

Амелия; 23

Аккуратно провожу по его лицу кончиками пальцев и улыбаюсь.

— Все будет хорошо.

Макс не поддерживает моего настроения, он чувствует себя не в своей тарелке, но что тут сделаешь? Он это понимает и слегка мне улыбается, я киваю.

— Не волнуйся, родной, все будет хорошо. Мы со всем справимся…

— Если все кончится плохо…

— Не кончится.

— Амелия…

— Макс, хватит! — выпаливаю, от чего он ловит шок, и тогда я приближаюсь снова и хмурюсь, — Ты помнишь, о чем мы говорили?