— Пока?

— Пока. Я подумаю над твоими словами и решу, как действовать дальше.

— Ты решишь?!

— Я дам тебе знать, не переживай, — усмехается, а потом осматривает меня с головы до ног сомнительным взглядом и хмыкает, — Кстати, платье красивое, но в этом твоей заслуги нет. Если ты думаешь, что я тебя хочу — ты глубоко заблуждаешься.

«Вот козел!» — злобно хмурю брови, — «И почему меня это волнует?! Да плевать!»

Макс смакует, это меня гораздо больше остального бесит, поэтому в следующий миг я мерзко улыбаюсь и отрываюсь от зеркала, плавно выпрямляя спину. Смотрю точно в глаза. Закидываю нога на ногу и приподнимаю одну бровь, фиксируя, как взгляд его сам собой обращается ниже. Разглядывает. Врет. И это забавно.

— Если ты хочешь так, пожалуйста, мой милый, но знаешь? Если ты уж собираешься врать, не прижимайся так близко, чтобы в следующий раз я не почувствовала, как жестко у тебя стоит.

О. Да. Шах и мат, сучка! Наблюдать, как его злость снова вырывается и берет в руки весь контроль — просто превосходно, и я улыбаюсь. Улыбаюсь так широко, что щеки болят, свечу ярче солнца, и он неожиданно отвечает. Как раньше. Смешком. Не ледяным, тем самым теплым, настоящим. А потом он делает ход, давая мне понять еще кое что: это не конец, дорогая, так, лишь простой шах, который очень просто исправить.

Макс подходит ко мне вплотную, самолично расцепляя ноги, также самолично и невероятно нагло он их раздвигает и резко дергает меня на себя. Все под его взглядом, от которого я не могу оторваться, и от которого у меня бегут мурашки. Черт возьми…

— Говоришь, могу в тебя кончить? Отлично. Ты же помнишь, как я ненавижу презервативы?

Звучит это как-то настолько смешно, особенно в свете наличия у нас ребенка, что из меня вырывается смешок, который я не контролирую, и почему-то даже не собираюсь его отталкивать. Сюр, бред, но я прикрываюсь игрой и своим абсолютным нежеланием проиграть ее.

«Сомневаюсь, что он станет…эм…да нет, не станет! Сюда войти может каждый, включая его жену, это совсем странно! Провоцирует! Точно! Держись!»

Держусь. Поэтому мы оба молчим, он продолжает сжимать мои бедра, я продолжаю смотреть ему в глаза, когда он тихо шепчет.

— Хорошо, что ты сняла линзы. Карий — не твой цвет.

Дверь за его спиной открывается, спасая меня от глупости «ради победы». Так я прихожу в себя, а Макс резко поворачивает голову и рычит.

— Вышла.

Перечить ему не смеют. Дверь тут же закрывается, а я отстраняюсь, освобождаясь от его рук.

«Боже, что ты вытворяешь…» — но Макс на это не реагирует, хотя снова покрывается коркой льда, усмехается. Благо не так ядовито, как раньше, но все равно недостаточно, чтобы не дать мне возможность снова ощутить пусть легкое, но презрение.

— Слезай с камня, задницу простудишь, идиотка.

Как мило. Забота. Хмыкаю, но следую его совету, мне ведь действительно холодно на нижнем этаже. Теперь я это замечаю, и слегка краснею от осознания того, что всего несколько секунд назад, мне было дико жарко. Макс тем временем снимает пиджак и накидывает мне на плечи, слегка хмурит брови.

— Достаточно было просто сказать, а не наряжаться, как на трассу.

— А ты даешь мне что-то сказать? Ха, очень смешно.

— Все, что ты говоришь, дико бесит меня, а мой сын итак меня боится.

Снова этот взгляд, полный осуждения и вины, от которого я ежусь и опускаю свой в пол. Мария права, он хочет знать, что произошло, но не спрашивает. Почему?

— Я отвезу тебя к себе, не хочу, чтобы Август видел, что его мать синее бомжей на вокзале.

— Не надо утрировать, ясно? Я не такая пьяная.

— Ты еле ноги переставляешь.

— Но…

— Не спорь. Ты сегодня уже получила свой компромисс.

«Ба-лин…» — тут мне крыть нечем. Все получить невозможно, поэтому я следую за ним и молча стою позади, пока он объясняется с друзьями.

Стараюсь абстрагироваться от взглядов и прочего, вместо этого разглядываю фойе. Красивое, богатое, элегантное — Марина все-таки спец в гостиничном бизнесе, как и во много другом тоже. Например в подставах…

«Интересно, это была все-таки она?» — думаю, сидя на переднем сидении его машины, хмурю брови.

Я очень сомневаюсь, что он знает. Конечно нет. Кошусь на его профиль, Макс, думаю, чувствует это, но не подает виду. Он только выбивает ритм на руле, придирчиво разглядывая пробку, и я расслабляюсь и подтыкаю голову рукой, чтобы дальше пойти на еще один компромисс. Рассудив, что это вроде как «положительного» подкрепление удачной для меня динамики, я тихо говорю.

— Он любит смотреть разные, познавательные шоу.

Макс резко замирает, а я выдыхаю и хмурю брови, продолжая.

— Динозавры — это его страсть. Еще он любит пиратов, но это из-за Богдана. Тот показал ему «Пиратов карибского моря», когда сидел с ним, еще и разыграл сценку, так что теперь Август от них просто в восторге. Он ненавидит, когда ему в чем-то помогают. Я имею ввиду…в бытовом плане. Август как-то снес у нас дома банку с красками, все залил вокруг, и я хотела вытереть, так он устроил такую истерику. Даже не так…выговор. Отчитал меня, как школьницу, а потом весь день обижался. Это было забавно…