— Нет… — устало выдыхаю, а потом прикрываю глаза и тру их руками, — Я не знаю…

— Амелия, чего ты так боишься?

Снова молчу, наблюдая за тем, как в моей кружке теплится горячий напиток, «обнимаю» ее холодными пальцами. Не смотря на жару, они, как лед, и я не знаю почему…

— Он женат, — тихо сознаюсь, выплевываю то, что так сильно гложет изнутри, но глаз не поднимаю, — А кто я тогда? Его бывшая с довеском?

— Не говори так.

— Почему нет? После сегодняшнего вечера, так все будут говорить, а он этого не понимает.

— Макс хочет поступить правильно.

— Тогда почему он допускает ошибки? — наконец смотрю на нее и, помедлив, придвигаюсь ближе, — Не обманывайтесь. Вы думаете, наверно, что это было просто? Сбежать? Черта с два. Но у меня не было другого выхода.

— Я не думаю, что тебе было просто.

— Правда? — саркастично спрашиваю, но получаю в ответ очередной, спокойный кивок.

— Правда. Уверена, что причины у тебя были веские, раз ты пошла на то, что случилось, но теперь тебе придется столкнуться с последствиями своих решений, Амелия. Как взрослой.

— Я это и делаю, но я не могу допустить, чтобы моего ребенка обидели.

— Понимаю. Ты должна с ним поговорить.

— Вы видели вашего сына? Как мне с ним разговаривать?

— Словами.

— Это даже не смешно. Он никогда меня не слушает и не воспринимает всерьез.

— Заставь его слушать.

— Как?!

— Думаю, что ты сможешь придумать.

Мария как-то загадочно улыбается, а потом достает карту и кладет передо мной, двигая ближе.

— Макс просил передать тебе карту, чтобы ты купила себе платье.

— У меня есть деньги и его мне не нужны.

— Это, как душе угодно будет. Но знаешь? На твоем месте я бы не отказывалась и выбрала красное.

— Мой сын туда не поедет.

— Хорошо.

«Что?!» — она спокойно кивает, а я недоверчив щурюсь, в ответ получая уже смешок.

— Не смотри на меня так. Думаю, что этот вечер вам лучше провести наедине. Поговори с ним, заставь его слушать, если потребуется, здесь все будет хорошо. Будь спокойна, я не позволю никому обидеть твоего ребенка, Амелия. Никогда.

— Я боюсь, что он его заберет… — еще тише шепчу, ловя ее глаза своими, — Я так этого боюсь, Мария…Скажите мне, пожалуйста, у него есть козырь, да? Макс слишком спокоен…

Мария пару мгновений молчит, потом слегка улыбается и мотает головой.

— Он его не заберёт, я тебе это тоже обещаю.

— Но козырь есть?

— Даже если и есть, я не дам ему пустить его в ход. А, может, это и не потребуется, если ты просто объяснишь ему все?

— Что «все»?

— Абсолютно все, Амелия. Он хочет знать, что тогда случилось.

— Почему не спросит?

— Езжай на вечер и узнай сама.

***

Мне понравился этот совет. Действительно, а почему бы и нет? Поэтому я поехала в магазин одежды, после того, как Август проснулся, и мы немного поиграли. Все втроем, чтобы он не боялся оставаться с Марией, чтобы привык и видел — все в порядке. Конечно, я все равно уезжала с тяжелым сердцем, но это привычное дело. Я каждый день ухожу на работу с этим гнетущим чувством, и, наверно, каждая мать это ощущает — когда тебе кажется, будто ты бросаешь своего ребенка.

Черт, сосредоточься.

Мотаю головой, разглядывая платья на вешалке. Красивые, одно к одному — каждое шикарное, но, по совету Марии, я выбираю красное. Знаю зачем. В ярких, броских нарядах, на таких выставках предстают исключительно любовницы. Это глупое, странное правило высшего общества: жены всегда выглядят статно и гордо, а любовницы, как шлюхи. Дорогие, элитные, но все же шлюхи. И я собираюсь быть самой развратной из них, поэтому выбираю модель максимально открытую. Никакого белья — нет, к такому платью белье не прилагается, и это немного бесит, но в принципе я больше не стесняюсь своего тела. Да и вообще…чего уже стесняться то?

Смотрю на себя в зеркало. Сюда бы подошло какое-нибудь колье, но нет, я не стану его покупать — пусть все видят, какой жмот этот чертов Александровский, раз не дарит своей подстилке брюлликов на пару сотен карат. Ага. Прическа. Уберу волосы наверх, чтобы открыть шею. Да и не хочу отвлекать внимание от огромного выреза. Да, это мне подходит. Теперь надо сделать макияж, все таки прическу, а потом нажраться — для полноты картины.

В общем к гостинице, где запланирован какой-то благотворительный бал, я прибываю «подшофе», если можно так назвать мое состояние полнейшего невменоза. Я ведь пока иду ко входу, посмеиваюсь про себя над этим глупым словом, а когда попадаю в большой, светлый холл с мраморным полом, гаже улыбаюсь — вижу его.