— Уложила?

— Ага.

— Долго он сегодня…

— Ага.

Подхожу к холодильнику, рывком открывая дверь — за спиной тишина. Наверно они меня взглядами обсуждают, и это взвинчивает еще сильнее. Я резко поворачиваюсь, убеждаясь в этом, и саркастично усмехаюсь.

— Что-то хотите сказать, Мария? Говорить мне в лицо. Понимаю, что в вашей семье такое сложно…

— Стоп, не гони, Мел, — сердито вмешивается Астра, — Она тебе слова плохого не сказала.

— Зато родила на свет этого ушлепка, который только и делает, что ломает мою жизнь.

Астра снова открывает рот. Я вижу это боковым зрением, так как вообще не свожу гневного взгляда с Марии, но та лишь мягко улыбается. Даже поднимает руку, останавливая Астру, и говорит.

— Милая, может сходишь в сад? Я покажу тебе свои любимые цветы…

Она не хочет уходить, мелкая заноза в заднице, но подчиняется. Разворачивается, бросая на меня все те же гневливые взгляды, уходит, я щурюсь.

— Знаете, неплохой навык дрессировщика. Может попробуете его на…

— Остановись.

— Остановись?! О, серьезно? Советуете мне…

— Ты не сможешь больше прятать Августа.

— Я этого и не хочу!

Срываюсь, отшвыривая бутылку в сторону, и сразу понимаю, что веду себя глупо. Упираю руки в поясницу, отхожу, делаю полу-круг, стараясь уровнять дыхание. Мария тем временем спокойно за этим наблюдает — еще бы! Столько прожить с Петром, да еще и иметь миллион детей — терпение у нее, наверно, конское, как и яйца, раз все, что она делает — это чинно попивает чаек.

— Полегчало? — смотрю на нее, Мария кивает, — Отлично. Теперь сядь и объясни мне, чего ты так боишься. Артура?

— Папа здесь не при чем.

— Тогда чего?

— Вы серьезно не понимаете?!

— Неважно, что я понимаю. Сядь и объясни мне — это научит тебя говорить, а не ждать, чтобы тебя просто поняли. Так не бывает.

Мудрость от Бога, и когда она тихо добавляет «поверь мне», злость окончательно уходит. Она ведь действительно мудрая, да и имеет на это право. Наша история в чем-то ведь перекликается, только я смогла сбежать, а она нет. И Мария, словно читая мои мысли, усмехается.

— Думаешь, что мы похожи, да? Раз Макс похож на своего отца?

— Думаю.

— Хорошо, что не врешь и не таишься.

— Смысл есть? Вы мысли читаете.

— Нет, ты ведь хорошо научилась их прятать. Забавно вообще, Макс говорил, что у тебя все на лбу написано, но теперь нет.

— Все течет, все меняется.

Сажусь за стол напротив, а Мария наполняет для меня кружку, за чем я невольно наблюдаю. Выглядит это очень элегантно и…как-то настолько аристократично правильно, что я невольно смущаюсь и поправляю осанку. Глупо так, но я все равно это делаю, а она, в силу, скорее всего, прирожденного такта, делает вид, что не замечает. Почему делает вид? Потому что от меня не ускользает, как дрогнули уголки ее губ, стоило мне выпрямиться по струнке.

— Можно вопрос? — тут же спрашиваю, поглощая неловкость, и она, бросив на меня взгляд, слегка кивает.

— Конечно.

— Как вы отреагировали на то, что моя сестра вышла замуж за Матвея?

Это явно не то, чего она ожидала, так как Мария застывает, а через миг начинает тихо смеяться, отставляя красивый, расписной, заварочный чайник.

— Неожиданный вопрос.

— Не хотите, можете не отвечать.

— Мне нравится Лили.

— Она спала с вашим сыном, потом с вашим мужем, а потом пересела на другого сына…

— Спасибо за восстановление цепочки, но я в курсе.

— И вас это не смущает?

— Матвей ее любит.

— Сочувствую ему.

— Зря. Лили очень изменилась.

— О, ну конечно…ага.

— Ты не веришь? Когда ты в последний раз ее видела?

— Лет шесть назад.

— И тебе не кажется, что это нормально — меняться?

— Кажется, но Лили неспособна на любовь.

— Каждый способен на любовь.

— Сидя в красивом замке, удобно об этом рассуждать.

— Замок здесь не при чем, я просто это знаю.

— Скажите такое родителям, чьих детей украли и изнасиловали. Человек, который это сделал, способен на любовь. Ха! Посмотрела бы…

— Работа так тебя изменила?

Замолкаю с открытым ртом на пол-пути к концу своей колкости, а потом отвожу взгляд в окно и хмурюсь.

— Не хочу об этом говорить.

— Или Макс?

— Я сказала. Я не хочу об этом говорить.

— А о сестре?

— Нет, на самом деле. Мне неинтересно слушать.

— Зачем тогда спросила? Ты хотела меня поддеть?