Макс психует. Я отсюда слышу, как он говорит Леску, тому мужику из его кабинета и, конечно же, Араю.

— Твою мать, где ее черти носят. Сука, если…

— Да успокойся ты, — выдыхает Лекс, устало закатывая глаза, — Она никуда не денется. Август с Марией, все круто. Успокойся.

— Вот именно, я…

Арай замечает меня первым, но это неудивительно. Он вообще парень глазастый, деятельный, так что кто бы сомневался, твою мать. Замирает, даже рот открывает, благодаря чему я понимаю — все в точку, Мел, ты классная.

— Ох-ре-неть…

Слышу, чему усмехаюсь, и в тот момент, как Макс оборачивается, останавливаюсь напротив, спокойно приподняв брови.

— Вау, какой эскорт. Мальчики, вы везде ходите вместе? Это просто дико странно…

— Какого хрена… — выдыхает Макс, разглядывая меня во все глаза, я же пожимаю плечами.

— В чем дело, Максимилиан Петрович? Вы «пригласили», я здесь. Извините, сегодня без Августа. Сначала я сама окунусь в это дерьмо, потом притащу его. Не против?

— Ты что…

Сдавленные смешки перебивают кипящую лаву, и через миг Макс хватает меня за руку и дергает на себя, поворачивая куда-то вправо.

— Полегче!

— Закрой рот.

Вот и поговорили. Интересно, как он собирался со мной говорить, на чем сам же так настаивал, если вечно говорит мне закрыть рот? Хм…

— Заткнись.

Ой, видимо я сказала это в слух. Издаю тихий, пьяный смешок, а потом попадаю туда, куда, собственно, меня и вели — туалет.

Знаете, это даже забавно. С улыбкой я осматриваю обстановку внутри, которая тянет на номер в пятизвездочном отеле, хотя чему я удивляюсь? Я в нем и нахожусь. Прохожу в комнату ближе с интересом разглядывая лепнину на стенах, как будто в музеи, потом довольно киваю.

— А неплохо, да? Это же гостиница Марины?

— Какого хрена ты вытворяешь?!

Макс стоит у дверей, но, знаете, он так злится, что его ярость буквально пульсирует, расходится волнами, и заполняет пространство настолько явно, что он словно и вовсе рядом. Медлю у раковины, наблюдая за ним через зеркало, а потом все же поворачиваюсь, расставив руки в стороны и слегка облокотившись назад.

— А что тебя не устраивает?

— Ты понимаешь, как ты выглядишь?

— Понимаю.

— Что-то я сомневаюсь. Это…

— Красный — цвет шлюх в вашем обществе, Макс, я в курсе. Спрошу еще раз. Что тебя не устраивает?

— Ты серьезно хочешь узнать, что меня не устраивает? — шипит, делая на меня шаг, за чем я внимательно слежу, слегка улыбаясь.

— Есть причины сомневаться? Ты женат, а я, получается, твоя шлюха, от которой у тебя есть ребенок. Еще раз. Что…

— Не смей так говорить! — повышает голос, но я только снисходительно приподнимаю брови.

— Господи, ты так наивен, дорогой…Стоит мне сегодня зайти в этот зал, как вся Москва будет говорить тоже самое. Августу почти столько же, сколько твоему браку, а значит, он — сын шлюхи. И я…

Макса срывает. Он быстро пересекает расстояние между нами, хватает меня за горло и вдавливает в зеркало за спиной. Изменился? Ха, едва ли. Он все еще он, просто лучше себя контролирует, это меня забавляет. Я не боюсь, то ли от нескольких бокалов мартини, то ли просто потому что знаю, что это лишь для затравки.

— О, ты хочешь перейти сразу к делу? — шепчу с ухмылкой, — Ну давай. Шлюх же трахают в туалетах, да? На мне как раз нет трусиков. Можешь даже кончить в меня, правда это дополнительная услуга, но ничего. У тебя много денег, ты можешь себе это позволить. Кстати, дорогой, на будущее. Неплохо было бы подарить мне пару побрякушек, а то ты проиграешь на выставке своим коллегам. Я должна выглядеть, как елка и…

— Боже, да заткнись ты!

Макс резко отстраняется от меня и отходит на шаг, уперев кулак в стену. Опускает взгляд. Тяжело дышит. Думаю, что я его нехило так подкинула, и это забавно с одной стороны, но я не улыбаюсь. Наблюдаю за ним, молчу, а потом тихо говорю.

— Ты хочешь окунуть нашего ребенка в это все? Серьезно?

— Я хочу сделать все правильно, — также тихо отвечает он, хмуря брови, но не поднимая глаз, — Когда он вырастет…я не хочу, чтобы он чувствовал себя…брошенным или ненужным. Он не мой грязный секрет, понятно?!

Яростно закончив свою мысль, он смотрит мне в глаза с таким тяжелым осуждением, что сердце мое наполняет вина не менее тяжелого характера. Знаю, что он хочет это сказать — ты в этом виновата. Ты его скрыла. Ты, все ты, и с какой-то стороны он прав, черт возьми. У меня была возможность вернуться и все рассказать, просто я решила иначе.

Не знаю, что теперь мне отвечать, но Макс словно и не ждет этого. Он вдруг закрывается, поправляет пиджак и кивает, убрав руки в карманы.

— Хорошо, будь по-твоему. Пока никакой публичности.