– Об этом уж все село толкует... Еще о том, что вы хотите огороды отобрать у колхозников.

– Но это неправда! Придирка... Я сказал, что, если закрепить землю, урожаи станут высокими, как у Егора Ивановича, - тогда и огороды не нужны будут. Сады рассадим.

– Если бы да кабы... Поймите же, люди сыты по горло этими "если"...

– Но вы же сами говорили о необходимости закреплять земли!

– На одном закреплении земли далеко не уедешь.

– И то правда...

– Видали на Косачевском мысу ячмень?

– Хороший!

– Черноземов его вырастил... А убирать послали Петра Бутусова. И половина зерна на стерне осталась. Зато косят быстро, Семаков сводку даст - рекорд!

– За такой рекорд да по мягкому месту...

– Учтите и другое - за этот ячмень мы обещали премиальные выплатить Черноземову. Но мы не то что премии, трудодни оплачиваем с грехом пополам.

А если мы не выдадим обещанных премий, тот же Черноземов или Егор Иванович в глаза нам наплюют. И работать в будущем году не станут. А где взять деньги?

– Все же как вы оказались в таком безденежье?

– Мы?! А кто нам планировал озимую рожь? Вы!.. Планировали и знали, что она вымерзнет. Кто запланировал нам кукурузу? Семьсот гектаров! Знали, что нам не под силу и половина этого. Знали и планировали сеять. Да еще в пойме, на лучших землях. А свеклу?

– Общая установочка, - усмехнулся Песцов.

– Во-во! Вы общую установку выполняете, а мы разоряемся. Поглядите на того же Волгина. Он же задерган этими установками да планами, как старый конь удилами. И все исполняй и докладывай. Он усвоил одну истину: угодишь секретарю - все в порядке, а мужик стерпит. Вот и старается. Но трудно стало угождать - годы не те и возможности обрезаны. Раньше он приторговывал - то луком, то ранними огурцами, то рисом... Изворачивался, покрывал неразумные расходы. А теперь и торговлю обрезали - как хочешь, так и живи.

– Что и говорить, советчик вы не веселый.

– Порадовать, извините, нечем.
– Надя взяла весла.

Лодка стояла в затончике, укрытая камышовой стеной от озерного плеса.

– Дайте-ка я сяду на весла! Давно уж я не занимался этим флотским ремеслом.

– Ага! И порезвимся на озере. Благо, что и покрасоваться есть перед кем: доярки как раз возвратились на станы.
– Надя загребала одним веслом, другим табанила, поворачивала лодку к берегу.

Песцов привстал, потянулся к веслам.

– Не надо, Матвей Ильич...

– Подвиньтесь!

– Не надо, - она крепко держала весло, которое пытался отобрать Песцов.

Вдруг он покачнулся, выпустил весло и, потеряв равновесие, схватил Надю за плечи. Она откинулась на локти и смотрела на него настороженно и пытливо. Потом быстро и крепко обняла его за шею...

– Эх ты, горе мое!
– прошептала она наконец.

Потом как-то выскользнула из его объятий и спрыгнула на берег.

– Куда же ты?

– Не вздумайте бежать за мной... Ухажер.

– Ладно, ладно... Перестраховщица, - Песцов шутливо погрозил ей пальцем.

Она оттолкнула от берега лодку и быстро пошла к станам.

Песцов появился на станах позже, доярки встретили его привычными шутками:

– Говорят, вы к нам в подпаски нанимаетесь, Матвей Ильич?

– Кнут таскать... А то дед Якуша обессилел.

– Вот я вам, просмешницы... Кнутищем вдоль спин-то, - сердито ворчал от костра дед Якуша.

– Молчи, старый тарантас!.. Взял бы хоть одного мужчину на весь стан... Для духу. А то у нас моль развелась.

Доярки покатывались со смеху, они расселись вокруг непокрытого дощатого стола шагах в десяти от костра - кто ужинал, кто вязал, кто гадал на картах.

Надя смеялась вместе со всеми и часто поглядывала на Песцова. На этот раз и он не смущался от шуток, вступал охотно в словесную перепалку:

– Я бы пошел приглядывать не за телятами, а за доярками...

– Дед Якуша, принимай нас к себе в стадо!..

– Девчата, кто переходит на телячье положение, поднимай руки!

– Пусть он своих подпасков, то бишь подсосков, уберет... А то они мешать будут.

– Ха-ха-ха!

– Сами вы подсоски! Кобылы необъезженные, - огрызались подпаски.

– Ах, срамницы!.. Вот я вас кнутищем-то...

Постелили Песцову в плетневом пристрое; на деревянный топчан положили охапку сена и покрыли одеялом. Подушка была тоже набита сеном. От сена исходил сухой душный запах мяты. Песцов с наслаждением вытянулся на постели, закрыл глаза и только теперь почувствовал, как он устал... Ноги тяжело гудели, ломило спину, и гулко стучала кровь в висках.

26