Барт вырывает у нее бутылку и делает долгий глоток.

Она чувствует нахлыв некой могучей и внезапной веселости, хочет смеяться над этим миром, хочет смеяться над лицом Барта, как печально он на нее смотрит. Она говорит, ну мы и троица мерзких сорок. Она оттопыривает локти и исторгает сорочий стрекот, раскрывающийся в хриплый смех. Барт стискивает ее взглядом, а затем еще раз отхлебывает из бутылки. Какая троица? говорит он. Нас только двое.

Она видит, как рядом медлит какой-то мужик, чтоб понаблюдать за их сыр-бором, и кричит ему, чтоб шел нахер, мистер любознайка. Говорит Барту, ты никогда к карточным фокусам не примерялся? Смех ее буен. Колли запевает, и она понятия не имеет, откуда он взял эту странную попевку.

Да что, к чертям, с тобой такое? говорит Барт. Хватается за бутылку и отвоевывает ее. Грейс смотрит, как он на нее глядит, не мигая, пока делает еще один большой глоток. Она опирается о стену, разглядывает Барта и думает, как же воротит меня от всего этого, воротит от дождя, воротит от города этого и от рожи этой дурацкой воротит.

Выкрикивает, я хочу домой.

Лицо у Барта краснеет, и он ревет в ответ, да что с тобой такое? Вечно ты блажишь.

Что думаю, то и говорю. Воротит меня от этого всего. Завтра уйду домой, и ничего ты с этим не поделаешь.

Как ты завтра пойдешь домой, в твоем-то состоянии?

Мне без разницы, что ты себе думаешь. С меня хватит.

Она осознаёт очерки мужчин и женщин со смеющимися ртами, собравшихся поглазеть на них.

Барт говорит, давай потише. Слушай, я отведу тебя домой.

Тебя это теперь вообще не касается.

А вот и касается.

А вот и нет.

Слушай. Я в любом случае хочу двинуть на север, вернуться в Голуэй. Там удачи будет больше, чем здесь. Я там знаю кое-кого. Он подается вперед и шепчет. Может, давай попробуем сперва разжиться деньгами здесь. А следом найдем, с кем доехать на север.

Ты б хоть послушал себя. Мы тут уже невесть сколько, и не досталось нам ничего, кроме сырости-холода и голода, а сегодня из-за тебя чуть не сгинули. С души меня от всего этого воротит. С души меня воротит от тебя. Отстань от меня со своей дурацкой рукой. Отстань от меня, я сказала.

Она повертывается к какому-то прохожему и показывает на Барта. Скажите ему, чтоб оставил меня в покое.

Уймись, Грейс.

Мужчина шагает к Барту и говорит, эта молодая женщина говорит, чтоб вы ее оставили в покое, может, лучше б вы и оставили.

Барт вытаскивает нож и размахивает им. Может, я тогда с тобой потолкую?

Она влезает между прохожим и ножом и кричит Барту в лицо.

Я тебя не люблю.

То, каков Барт сейчас, не забыть ей вовек, до чего неподвижен, и с глазами у него происходит нечто ужасное, словно душа и тело способны обрушиться, как рот его сжимается в бессловесную брешь, а затем позади него слышится чей-то чужой смех. Внезапно Барт втягивает ее в поцелуй, и соприкасается она с этим чудным вкусом у него во рту, и голос из ее сути кричит, пока не отпихивает она Барта и не бьет ему кулаком в челюсть.

Кричит, я сказала, иди нахер.

Пытается отряхнуть с руки боль.

Окружающий их смех заполняет ей слух, и Барт пред нею, тщетен.

Ее тело и тень ее распадаются врозь, она убегает по улице прочь.

Она подбирается к зловонному трепу-смеху мужчин возле таверн, Колли исторгает очередную свою похабную песенку или славную байку, почерпнутую у Макнатта, наблюдает, как мужики смеются с ней вместе. Позволяет улыбчивым дядькам покупать ей выпивку. Все это время высматривает Барта, тот идет за ней следом, как бродячий пес, лицо вытянуто и безмолвно, глядит из теней. Она показывает его другим мужчинам, смотрит, как рты им мотает от смеха. Думает, хороша она, эта власть, какую можно иметь над другим, словно ладонь, смыкающаяся в кулак. Позднее, когда оборачивается посмеяться над ним, его нет.

В ночь, эк мир преображается в незнакомость, все схлопывается в мысль. Она печально-счастлива. Думает, вот сейчас она лучшая ипостась себя самой. Колли орет дурниной, затем поет песню с двумя чужаками, и она не знает, откуда они взялись. Ее поражает собственный голос. Мужчины перешептываются и прогуливаются с нею рядом и спрашивают, откуда она, кто такая теперь, не желаешь ли, чтоб я с тобой куда-нибудь? Одним она это спускает, другим грозит ножом, и вот уж бредет по причалам, и кто ж там, как не Мэри Брешер, греет руки у огня в бочке.

Грейс говорит, я думала, вы бросили за мной ходить.

Мэри Брешер говорит, я за тобой не хожу, кто б вообще стал ходить за тобой, когда ты вот так позоришься на людях.

Вы как моя мать.

Твоя мать от тебя б отказалась.

Скажу я вам так. Идите нахер сразу. Сыта я по горло вашими появленьицами.

Колли ревом выкликает себе табаку, а тут этот малый, виденный раньше, предлагает ей огоньку, и она идет с ним, слышит свои слова так, будто их произносит кто-то другой, обнаруживает себя на чьем-то пороге с этим же малым, и он предлагает ей бутылку, и она принимает ее, и он пытается ее целовать в шею, а рука его у нее между ног, и она не против. Время вкладывает свет во тьму, и внезапно Грейс глазеет на свою рвоту, какой покрыты у того малого все ноги, и он ревет на нее, и она бросается на него с ножом, и вот уж малого нет, что есть город, и что есть ночь, надо лечь здесь, лечь в этом углу, как же стужит, как стужит.