Сапфир обернулась и увидела короля Марка. Он стоял совсем рядом, и его фигура расплывалась перед глазами. Кажется, он только что спросил ее о чем-то. Но вот о чем?

Марк протянул руку и щелкнул пальцами. Свет вокруг погас. Принцесса рухнула во тьму.

– Полагаю, что важный гость – это я, – произнес Гронидел и толкнул дверь с такой силой, что «подружка» покойницы едва успела отскочить в сторону.

– Твою мать… – прошептала «близняшка», вцепившись взглядом в лицо принца.

Гронидел вальяжно запер дверь и осмотрелся. Жилище воительницы внутри напоминало халупу. Окна зашторены выцветшими портьерами, не пропускающими свет. Деревянный пол не то что коврами не устлан, он даже не подметен как следует. Стены давно облупились, а низкий стол в углу был покрыт таким слоем пыли, будто за ним никогда не сидели.

Нетрудно понять, что в этом доме вряд ли кто-то жил. Либо он использовался как явочная, либо в нем изредка прятались от чужих глаз.

Гронидел бесшумно прошелся по помещению и остановился у тряпки, занавешивающей вход в другую комнату.

– Вы бы хоть иногда прибирались в месте, где встречаетесь. – Принц хмыкнул, пока девицы неотрывно следили за ним. – Я буквально вижу, как в воздухе летает пыль.

Подружка покойницы сделала выпад и метнула в принца клинок. Тот пролетел сквозь его тело и воткнулся в стену.

– Какого… – воскликнула «близняшка» и повернулась к подруге.

– Он теневой… – прохрипела та.

Гронидел счел это замечание интересным и взмахом руки растворил иллюзию, тут же создав другую. Копия принца подошла к подруге покойницы и неодобрительно покачала головой:

– Нехорошо нападать на гостей исподтишка. За это можно и жизнью поплатиться.

– Ты – теневой? – спросила его «подруга» покойницы и замерла, ощутив холодную сталь, прижатую к шее.

Пока обе девицы следили за копией, настоящий Гронидел, прячась за зеркальной иллюзией, неспешно подошел к воительнице со спины и прижал клинок к горлу.

– Только шевельнись – и захлебнешься кровью, – пообещала копия Гронидела и широко улыбнулась.

Проверять его утверждения девицы не спешили.

– А теперь поговорим по душам. – Иллюзия принца отошла от противницы и взглянула на клинок, воткнутый в стену. – Что за сталь способна пробить блок из ракушечника? Лезвие слишком тонкое, да и ты метнула его с расстояния не больше шести метров. Либо ты слишком сильна, либо у тебя особенное оружие.

– Если ты теневой, то и без нас должен знать, что это за оружие, – произнесла «близняшка».

– Кто-то прижимает мне клинок к горлу! – зашипела «подруга». – Он явно не теневой, а просто использует марь и водит нас за нос!

Гронидел потерял терпение и устами иллюзии обозначил условия:

– Либо вы рассказываете мне, что здесь происходит, либо я сделаю все возможное, чтобы тот, кто вас сюда отправил, побыстрее стер вас.

Девушки испуганно переглянулись, и «близняшка» начала говорить.

Гронидел внимательно слушал, продолжая удерживать кинжал у горла «подруги» покойницы. Теперь он знал, что ее зовут Динарой, в то время как «близняшку» родители нарекли Обринь.

– Мы с Динарой умирали мучительно медленно, – сказала Обринь. – После нападения богов два года назад нам не повезло оказаться на празднике в Солнечном городе. Вспышки разноцветных огней в ночном небе сначала показались невиданным чудом. Заметив их, люди замерли и разинули рты. Мы с Динарой тоже уставились в небо. А потом вся эта красота обрушилась градом смертоносных светящихся шариков нам на головы.

Обринь замолчала, вспомнив прошлое и сжав от злости кулаки. Ее «подруга», у горла которой Гронидел удерживал острое лезвие, не издала ни звука. Она ждала, когда Обринь возьмет себя в руки и продолжит рассказ.

– Мы пролежали под завалами много долгих часов. Возможно, целую вечность. Нас так и не успели вытащить. Первой умерла Динара. Я поняла это по тому, что она перестала стонать от боли. Следом за ней на тот свет отправилась и я. Помню, как закрыла в темноте глаза, а когда распахнула их, подумала, что мне приснился дурной сон. Я проснулась в собственной кровати. Рядом спали младшие братья и сестра. За дверью гремела посуда: мама встала готовить нам завтрак. Донесся голос отца: он принес в дом воды и спросил маму, можно ли будить нас, детей. Я села и подумала о том, как же мне повезло! Всего-то увидела дурной сон. Только мысль промелькнула странная: почему я вновь в родительском доме, если давно покинула его? Почему мой отец, который умер от лихорадки в прошлом году, жив? Почему мне снова пятнадцать и куда делись последние пять лет моей непростой жизни? Стоило подумать об этом, и все вокруг растаяло, словно дымка. Я очутилась в месте, о котором ничего не знала. В городе, который даже представить себе не могла. Глаза слепило яркое солнце, что отражалось от стекла и блестящего пластика. Ты знаешь, что такое пластик? – спросила Обринь и хмыкнула, будто поведала Грониделу секрет, который он никогда не сможет разгадать.