Заняв место у окна, я приготовился додремать недодреманное. Но сон не шел. Сначала я думал о Марине, о том, как помягче поговорить с ней, чтобы случайно не спровоцировать гиас ни у себя, ни у нее. Потом стал прикидывать, где буду встречать этот Новый год — в дороге, в Лиманионе, или, может быть, все-таки успею к маме (в том случае, если Марина согласится отправиться в Лиманион без меня или если Аркадий решит поговорить с ней по видеосвязи). Но мысли мои все равно возвращались к бессердечному магу.

Сперва я против воли начинал думать о всяких обрывках медицинских знаний из моего прошлого мира: об органах, напечатанных на 3д-принтерах, о пересадках органов свиньи и тому подобном. Сейчас эта информация уже никак и никому не могла помочь: как я понял со слов Аркадия, счет по-любому шел на дни. Кроме того, я понятия не имел, что там за экспериментальный имплант подготовили медики — может быть, как раз биологический, выращенный из его собственных тканей? Было бы неплохо. Что Аркадий говорил о нем?..

А ничего не говорил. Сказал, что Романова оценивает шансы на успех как «довольно значительные», если я верно запомнил. И что у него нет оснований сомневаться в ее профессионализме.

Когда я припомнил это, сон совсем с меня слетел, а настроение резко испортилось.

«Довольно значительные» шансы на успех — это может быть, например, десять процентов. Я знаю, как выражаются медики! «Нет оснований сомневаться в ее профессионализме» — значит, в глубине души он сомневается.

Да и вообще, все эти его оговорочки… Не хочу, мол, звучать как человек, составляющий завещание, но тем не менее послушай, что я тебе скажу напоследок… Планировать то, что произойдет после смерти, бесполезно… Не суйся в Прорыв после монстров, имей в виду, что у Ордена есть безопасный способ…

Да, походу, Аркадий оценивал свои шансы выжить совсем невысоко.

Задумавшись, я чуть было не пропустил пересадку на другую ветку на станции Узловая. К счастью, голос, объявляющий станции, дважды повторил «Пересадка на линию Кандаласский Транзит» — и я еле успел выскочить из поезда. Новый билет оформлять не пришлось, но я слегка запутался в указателях и чуть было не сел на электричку в противоположную сторону. Нашелся в последний момент. Но, кстати, даже если бы и не нашелся, ничего страшного: на главной Кандаласской линии электрички идут куда чаще, раз в час. Плюс еще рейсовые поезда три раза в день. Уехал бы.

Устроившись в новом поезде, я попытался думать конструктивно, о предстоящих задачах — но все равно сбивался на прежнее. Фокус в том, что без Аркадия эти самые «предстоящие задачи» делались куда сложнее, разбухали и ветвились. Нужно будет найти новые источники информации; нужно будет по-новому налаживать отношения со Службой; нужно будет каким-то образом искать способы разобраться с магией, нарастить свой арсенал не связанных с Проклятьем заклинаний, чтобы иметь шанс победить Проклятье за пределами нашего мира… Черт возьми, а если для этого придется сделать что-то, аналогичное тому, что сделал Аркадий? Вырвать себе сердце, чтобы гиасы не мешали, — и после этого на остатках магии нанести удар по Проклятью?

Не хотелось бы. Я, определенно, не мученик по натуре, да и не маньяк, способный абсолютно на все ради поставленной цели. Прежде чем принимать такое решение, я десять раз проверю, что другого пути точно нет! Нет, сто раз. Это как минимум.

А еще нужно будет отомстить. Теперь в моем черном списке были не только те, кто организовал нападение на АЭС, но и те, кто устроил покушение на бессердечного мага. Если Орден решит их не преследовать из каких-то высших политических соображений, я сделаю это сам. Еще не знаю, как, но точно сделаю.

Подонки не должны жить.

Как ни странно, за тяжелыми мыслями дорога пронеслась незаметно, хотя, казалось бы, должна тянуться. Я снова чуть было не пропустил Каликию, из транса меня вывела только мигающая новогодними украшениями надпись над зданием вокзала. Все, хватит рефлексии. Буду делать то, что могу, шаг за шагом. Пока эта дорожка завела меня на удивление далеко — посмотрим, куда выведет дальше.

…Марина жила всего в паре кварталов от вокзала — очень удачно, потому что я не хотел, чтобы Сумароковы-старшие случайно увидели меня на подлете. Я просто оставил Всадника Ветра на крыше станционного здания, спустился по пожарной лестнице и отправился к ним пешком. Прогулка по утренней заснеженной Каликии — было около одиннадцати утра — длилась совсем недолго. В другом настроении я даже полюбовался бы старинными улочками, но теперь только порадовался, что быстро дошел.

Двухэтажный многоквартирный дом, судя по лепнине на фронтоне и форме крыши, был, похоже, построен в позапрошлом веке. Недавно его переделали во что-то вроде таун-хауса: теперь здесь жило всего три семьи, по числу подъездов. По крайней мере, на каждом подъезде висели именные таблички.

Я нашел табличку «Сумароковы, В. Г., Т. Н. и М. В.» Надо же, родители Марины вынесли и ее инициалы! Обычно на таких табличках указываются только хозяева, но не их дети.

Я позвонил, достал из кармана плаща самолетик, упакованный в красную оберточную бумагу (у девчонок взял) и стал ждать.