Протерев лицо и поправив волосы, Анна встаёт с кресла, на котором уснула, и садится на стул рядом с койкой Сергея. Каждый раз при взгляде на него её сердце обливается кровью. Анна никогда ещё не видела любимого в таком печальном положении. Когда она впервые увидела его разбитое, опухшее лицо, то не смогла сдержать рыданий.

Интересно, что думает Виктор и остальные? Начальник Сашиной гвардии точно не дурак, наверняка он догадывается, почему вдруг Анна Грозина приехала к наследнику вражеского рода и не отходит от него. Неужто Саша ему рассказал?

Видимо, так и есть. Да и плевать! Анна знала, на что идёт, когда ехала сюда. Но и остаться в Москве, пока Сергей лежит здесь в коме, она не могла.

Совсем недавно она так же сидела у койки своего сына, который тоже находился в коме. Но Саша очнулся и стал вести себя совсем иначе. Возмужал, стал заниматься бизнесом и за короткое время добился впечатляющих успехов. Он добился даже того, что их вернули в род… и узнал, кто его отец.

По какой-то причине это давало Анне надежду, что и с Сергеем всё будет хорошо.

Она поправляет ему подушку, поглаживает по светлым волосам и нежно целует в лоб. Придвинувшись ближе, осторожно кладёт голову ему на плечо и шепчет:

— Надеюсь, ты меня слышишь. Возвращайся, пожалуйста. Потому что я не знаю, как смогу жить без тебя. Мы так долго страдали в разлуке, встречаясь урывками. А теперь, когда появился шанс быть вместе по-настоящему — я чуть тебя не потеряла. Не бросай меня, пожалуйста.

Приподняв голову, она смотрит на лицо Сергея и говорит ещё тише:

— У нас будет ещё один ребёнок. Ты слышишь? В этот раз всё может быть иначе. Мы сможем быть рядом все вместе. Ты, я, Саша и наш малыш. Я хочу, чтобы когда он родится, ты первым взял его на руки. Хочу, чтобы мы вместе придумали ему имя. Чтобы мы смотрели, как он растёт, чтобы у нас были совместные фото, и мы стали настоящей семьёй!

Анна берёт руку Сергея и кладёт её себе на живот.

— Вот, почувствуй. Он уже здесь, уже растёт. Разве ты не хочешь быть рядом, когда он появится на свет?

В этот момент пальцы Сергея вздрагивают, и у Анны перехватывает дыхание, а на глазах выступают слёзы. Она крепче сжимает руку любимого и решительно говорит:

— Ты меня слышишь! Выбирайся оттуда, где бы ты ни был. Помоги нашему сыну справиться со всеми бедами. Я тоже помогу вам всем, чем смогу. Уверена, вместе мы со всем справимся и наконец-то будем счастливы! Я знаю, ты справишься.

Пальцы Сергея снова дёргаются, и Анна уверена, что это значит только одно.

Сергей отвечает ей.

Он говорит: «Да. Я справлюсь».

Беседа с Галиной Альбертовной и её мужем затягивается до вечера. Нам и правда следовало многое обсудить, начиная от общей картины и заканчивая конкретными действиями, которые можно было осуществить сию минуту.

Мы связались с представителями нескольких родов из обоих кланов и провели переговоры тут же, в ресторане. А ещё с одними устроили видеоконференцию и смогли убедить их не вступать в конфликт — маленькая, но победа. Нам предстоит сделать ещё пару десятков таких же звонков.

Не везде всё можно будет решить переговорами. Где-то придётся надавить на глав родов через чиновников или иными способами, где-то поднять компромат, а где-то даже отправить силы Династии или гвардии Череповых в качестве миротворцев.

Но всё это впереди. Сегодня передо мной стояла задача объяснить княгине, как нам вообще предстоит действовать, а также вместе совершить эту маленькую победу. Необходимо было сделать так, чтобы Галина Альбертовна поверила в себя и поняла, что далеко не все в клане выступают против неё. Это видимость, созданная несколькими наиболее шумными родами, изначально склонными к неподчинению.

Когда мы прощаемся, и я выхожу из ресторана, на улице уже темно. Впрочем, ничего удивительного — зимой в Москве темнеет в районе четырёх часов вечера, а на часах уже почти семь.

Сажусь в свой Лексус и говорю Матвею:

— На базу.

— Так точно, господин, — отвечает он, выезжая с парковки. — Как там у командира дела? Он на связь не выходит, говорят, запрещено ему.

— Так и есть. У него секретная командировка. Поэтому и рассказать, как у него дела, я тебе не могу. Он в порядке, если ты это хотел услышать.