— Вот именно. Значит, договорились, — я сцепляю руки в замок, копируя позу дяди, и говорю: — А теперь я хочу спросить у вас об одной неприятной вещи. Но это действительно необходимо. Вы можете рассказать мне о том покушении, когда погибла ваша мама?

Виталий сразу мрачнеет и медленно, тяжело вздыхает.

— Могу, конечно. В этот день моя жизнь навсегда изменилась, поэтому я помню его во всех деталях. Слушай…

Тридцать лет назад. Москва, Замоскворецкий район, офис компании Град-Инвест

Виталик радостно подскакивает с кресла, когда видит выходящего из зала для совещаний отца.

— Ты закончил, папа?

— Ещё нет, сынок, — князь Грозин смотрит на наручные часы и затем оглядывается. — А где твоя мать?

— Я здесь, — раздаётся женский голос, и Светлана Грозина, изящно цокая каблуками, заходит в комнату.

Виталик с замиранием сердца наблюдает за матерью. Она всегда казалась ему очень красивой, пожалуй, самой красивой женщиной на свете. Сегодня она оделась в облегающее синее платье и надела бусы из жемчуга, которые подарил ей отец.

— Отлично выглядишь, любимая, — нежно приобняв супругу за талию, князь целует её и говорит: — Прости, но переговоры затягиваются.

— Надолго? — спрашивает княгиня.

— Трудно сказать. Сделка очень важная. Сама знаешь, если Град-Инвест войдёт в Династию, мы… — отец понижает голос и то, что он говорит дальше, Виталик не слышит.

Но он знает, что если сегодня папа проведёт успешные переговоры, то семейная компания станет намного сильнее. Так сказал Юра, а он уже изучает бизнес в школе.

Выслушав князя, Светлана только улыбается и нежно гладит мужа по короткой чёрной бороде, а затем целует в щёку.

— Ничего страшного, — говорит она. — Работай. Мы с Виталиком пообедаем вдвоём. А вечером поужинаем в поместье всей семьёй.

— Договорились, — князь улыбается в ответ и снова смотрит на часы. — Ладно, мне пора. Возьмите мою машину, хорошо? Водитель всё равно собирался заехать к механику. А я вызову такси.

— Ладно. Чтобы без победы не возвращался, понял меня? — строго спрашивает Светлана. — Порви их всех.

Рассмеявшись, князь гордо выпячивает грудь и кивает. Подойдя к Виталику, треплет его по голове и говорит:

— Увидимся вечером, сынок.

— До вечера, ваше сиятельство, — поправив очки, Виталик кланяется отцу.

Он возвращается в комнату для совещаний, а мама, протянув сыну руку, ведёт его к выходу. Они вместе выходят на улицу и направляются к машине отца — это длинный седан, почти лимузин, с перегородкой между водительским и пассажирским отделениями.

— Мама, можно я поеду спереди? — спрашивает Виталик, поправляя очки.

— Ты же знаешь, папе не нравится, когда ты так делаешь. Место спереди — для охранника, а не для княжича.

— Мам, ну, пожалуйста! Мне нравится смотреть на дорогу. Охранник всё равно с папой остался.

— Только не говори никому, что я разрешила, — наклонившись к сыну, игриво шепчет Светлана и подталкивает его к автомобилю.

— Ур-ра! — Виталий с радостным криком бежит к машине и сам открывает переднюю дверь.

Водитель помогает усесться княгине и, вернувшись за руль, подмигивает юному княжичу:

— Ну что, поедем вместе, ваше сиятельство?

— Поедем!

— Вы уже совсем большой, вам можно, — улыбается водитель.

— Конечно. Мне уже семь, — серьёзно кивает Виталик.

— Только пристегнитесь, ладно?

Водитель заводит автомобиль и выруливает на дорогу. Ресторан, где Грозины собирались пообедать втроём, находится в паре кварталов отсюда.

Виталик с удовольствием смотрит через лобовое стекло и представляет, что когда он вырастет, то сам будет водить машину. Он будет, как отец, заниматься бизнесом и зарабатывать много денег, поэтому купит себе самую красивую и дорогую машину. А потом…

Как только автомобиль выезжает на перекрёсток, мир вдруг исчезает в оглушающем грохоте. Виталий чувствует, как его подкидывает в воздух, и ремень безопасности больно врезается в тело и шею. Очки слетают с лица и теряются где-то среди осколков вылетевших стёкол автомобиля.

На какой-то миг Виталик теряет сознание. Он приходит в себя тогда, когда водитель с окровавленным лицом вытаскивает его из машины. Подхватив на руки, он бегом уносит его подальше. Виталий замечает, что сам тоже весь в крови — руки изрезаны, горячая струйка бежит по лицу, рот полон медного вкуса от прокушенной губы.