— Та самая.

— Она же — Ирия Таррент. Любовница обоих Тенмаров, ревинтеровского капитанишки Эдингема, виршеплета Констанса Лерона, моего безумного братца и словеонского князя Всеслава.

Слуги шепчутся, что Эрик изменился. Если и да, то всё это в нем было и прежде. Когда он заставил Алису смотреть на будущую казнь мятежников.

И сколько в Бастарда нужно влить вина, чтобы он наконец свалился? Бочку? Две?

— Про Всеслава — вранье. Про вашего брата, к счастью, тоже.

И впрямь безумного. Но не больше, чем теперь ты сам. И ты не родился больным ребенком.

— Значит, правда про остальных? Брак с Роджером Ревинтером — это такая шутка? Разве ты не обещала любовь и верность, и что там у тебя есть еще — твоему кузену Констансу Лерону?

А что ты сам пообещал Алисе, что она предпочла укрыться под покровом михаилитской церкви?

— Любовь не обещала, верность — тем более, — усмехнулась Ирия. — А всё прочее Констанс получил и так.

Где-нибудь в другом, более справедливом мире.

— Знаешь, а мне нравится бесстыдство. Ты, по крайней мере, честна. Шлюха — она и есть шлюха. Красивая потаскуха. И ничего больше.

— Именно так, — усмехнулась Ирия. — Разница лишь в цене. Но я, скорее, кокетка и распутница. Я же не беру плату.

— Да, иначе точно прыгнула бы под моего слабоумного братца. А ты предпочитаешь выбирать сама, да? Значит, не обещала любовь? Констанс Лерон писал о тебе уйму глупейших стихов. Ирия Таррент, Ирэн Вегрэ… — протянул, перечисляя бывший Бастард.

Значит, Ревинтер ее всё же выдал. Или еще кто.

— Сколько же мужчин любили тебя?

Правду не удастся скрыть, едва он завалит пленницу куда угодно. Или притиснет к стене. Но до тех пор…

— Ни одного. Анри Тенмар любил вашу сестру Кармэн, его отец — свою жену. Алан Эдингем не разобрался сам.

И вовремя удрал подальше.

— А Констанс Лерон?

Уже не узнать. Жаль, он не удрал еще дальше Алана Эдингема.

— Он любил свою выдумку. Прекрасные фантазии об идеальной даме.

— За них глупый поэтишка и умер. Хотя нет — за то, что помешал моему отдыху. Так вот, Ирэн, я отправлю тебя туда, где тебе самое место. В мою новую спальню. Но не сегодня и не завтра. Сейчас ты пока поживешь… допустим, вот здесь. Вполне уютно, не находишь?

В прежних комнатах Алисы?!

Милые котята и трогательные собачки с огромными добрыми глазами. Нежно-голубой, как летнее небо, потолок. Бежево-розовые ковры. На них уже вновь остались глубокие следы грязных сапогов. Ладно хоть пустых бутылок пока не валяется.

Выжили ли наивная Соланж с трогательной малышкой Софи, проницательная умница Стефани, добрая, простодушная Жаклин? Безобидная старушка Одетта с ее воспоминаниями далекой юности? Про Алису твердят все, остальные забыты.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Возможно, удобнее будет, если я займу не комнаты моей кузины-королевы, а жилище поскромнее — родовой особняк Тенмаров?

И смазать салом резвые пятки оттуда точно проще. Даже при вооруженной охране. Эриковской. И даже трезвой.

— Не удобнее, — отрезал спятивший от вседозволенности очередной безумец эвитанского престола. — Видишь ли — сейчас у меня полно юных дев. И их я еще распробовал не всех. У каждой из этих девок еще есть что скрывать и терять. В отличие от тебя. Но не страдай — до распутных красоток вроде тебя очередь тоже дойдет. А пока, — усмехнулся он, — постарайся меня не разозлить. И для этого, будь добра: впредь со мной НЕ СПОРЬ.

4

Даже странно, что в комнате Роджера всё осталось, как было. При нем и… при матери. Отец не тронул ничего. А королевские мародеры любого из трех королей не добрались. Были слишком заняты особняками роскошнее? Бертольд Ревинтер всегда славился скромностью.

Прежде он распоряжался Роджером, как частью себя. С тех пор прошла целая жизнь. Насколько теперь младший сын способен ему противостоять?

И как он взглянет в серые глаза девушки, чье лицо так старался забыть? Той, что его лицо столько раз видела в кошмарах?

Роджер ведь так ничего для нее и не сделал. Это не он спасал Эйду из монастыря. И во всех дальнейших скитаниях. Вовсе не родной отец искал и спасал Мирабеллу.

С кем поделиться собственными мыслями? Уж точно не с отцом. Не поймет и через века — даже будь у них таковые в запасе. Хоть оба Ревинтера сейчас и на одной стороне. На стороне спасения семьи.

Вот только семья — расширилась. Причем не только в сторону Эйды. Роджер, насколько сможет, не позволит вредить и Ирии. Даже если она сама легко передумает, едва представится удобный случай. Сестра Эйды ведь еще так и не отомстила. А ждала этого годами.