— Дети, успокойтесь, — крикнула бабуля.

Я сложила руки на груди и взглянула на Димитрия.

— Ты всё время хочешь быть победителем. Ты просто завидуешь, что я становлюсь быстрее, чем ты.

— Только потому, что ты наполовину фейри, — произнёс он насмешливо. — Ты не настоящая Мохири.

Бабуля встала и направилась к нам.

— Дима, это было грубо.

Слёзы жгли мне глаза.

— Так и есть.

— Джереми сказал, что у настоящих Мохири нет магии.

— Джереми глупый и злой, как и ты, — закричала я и толкнула его.

Он толкнул меня в ответ.

— Это ты глупая.

Моё тело начало нагреваться, и я заплакала. Димитрий никогда раньше не говорил мне таких жестоких вещей, и от этого у меня болел живот.

— Ты злой, — я брызнула в него водой. — Ненавижу тебя.

Вода ударила в Димитрия вспышкой белого света. Он взлетел в воздух и с головой погрузился в воду.

— Дима! — закричала я в сторону того места, где скрылся в воде.

Кто-то промчался мимо меня и нырнул в воду. Бабулина голова вынырнула на поверхность, и она поплыла ко мне, держа на руках обмякшее тело Димитрия.

Позади меня раздавались крики, но всё, что я могла делать, это смотреть на бледное лицо и закрытые глаза Димитрия, когда бабуля несла его к берегу. Мама сбежала по ступенькам из дома и взяла Димитрия из рук бабули. Она положила его на причал и опустила голову к нему. Меня охватил холод от страха на её лице, когда она покачала головой в сторону бабули. Она начала дышать ему в рот, а бабуля прижалась к его груди.

Папа и дедушка Михаил прибежали на причал, и все они нависли над Димитрием, который по-прежнему не двигался. Я хотела пойти к ним, но моё тело было таким тяжёлым, что я не могла идти. Всё вокруг словно искрилось, и я ничего не слышала из-за звона в ушах.

Мама исчезла, а когда вернулась, с ней был Эльдеорин. Он коснулся лица Димитрия и что-то сказал маме, которая кивнула. Все наблюдали, как он положил руки на голову Димитрия, и моего брата охватило голубое свечение.

Прости, Дима. Пожалуйста, очнись. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я больше не могла видеть его сквозь слёзы, и я никогда в жизни не была более напуганной или одинокой. Я дрожала, зубы стучали, но я всё ещё не могла пошевелиться.

Сильные руки подхватили меня и прижали к тёплой груди.

— Папочка тут, solnyshko.

Я прижалась к нему, ища тепла и безопасности, но впервые в его объятиях не было утешения.

— Ты ранена? — ласково спросил он.

Я покачала головой, и он направился к причалу, где нас ждали бабуля и дедуля. Я судорожно оглядывалась в поисках Димитрия, но его и мамы не было.

— Мамочка забрала Димитрия в дом, — сказала бабуля. — Эльдеорин хорошо о нём позаботится.

Папа отнёс меня в дом, наверх в их комнату. Пока бабуля купала меня и переодевала в пижаму, я ощущала себя как во сне. Она положила меня на середину маминой с папиной кровати и натянула на меня одеяло. Всё это время я хотела спросить в порядке ли Димитрий, но я была слишком напугана, чтобы говорить.

Мама и папа пришли с Эльдеорином, и говорили приглушёнными голосами, пока Эльдеорин касался моего лица, а из его пальцев исходил синий свет. Он задал мне вопрос, и я не помню, ответила ли ему. Всё, о чём я могла думать, это Димитрий, воспоминая его безжизненное лицо, когда он лежал на причале.

— Где Дима? Он умрёт? — прошептала я, и все взрослые замолчали.

Мама села на кровать и притянула меня к себе.

— Дима в своей кровати, и он будет в порядке.

Её голос был спокойным и обнадёживающим, но я чувствовала, как она дрожит. Мама никогда не боялась, и осознание того, что она боится сейчас, привело меня в ужас. Я подняла голову, чтобы посмотреть на папу, и увидела его обеспокоенное лицо, прежде чем он улыбнулся, скрывая это.

Я оттолкнула мамины руки.

— Я хочу его увидеть.

— Он уснул, — сказал папа.

— Мне всё равно, — я сползла с большой кровати. — Я хочу его увидеть.