— Ах, ты Хосподи. Consuetude est altera natura. — начал сокрушаться дедок.

— Привычка вторая натура, да кто ты такой дедок? — любопытство меня осилило.

— А вот это спрашивать отучайся, мало ли кто у раба на воли остался, а кто и в неволе, не стоит бередить душу воспоминаниями. — наставительно произнёс Семёнычь — с моими всё хорошо, письма пишем, я в отпуск раз в два года езжу, пяток лет ещё прослужить, и я свободен как птица, да и пенсия по службе положена.

Ловок, чертила, увёл в сторону, ещё и повоспитывал меня, ладно хрен с тобой.

— Ты мил-человек об Эльфах думай. Они не просто завоёвывают миры, они отделяют вояк, от работяг. А чтобы следить за порядком у простолюдинов, эльфы завозят своих милирарес, ну по-простому ментов. То есть нас. Мы самое главное не даём воякам обдирать простолюдинов и на этом создавать экономический базис местной власти. Вот как по-научному звучит! — дедок поднял палец верх, как учитель в старых фильмах

— Дида, а ты случаем не марксист? — спросил я с удивлением, будто Реми Майснер тут выступает.

— А хоть бы и марксист, это здесь дело не подсудное. — ухмыльнулся дедок в бороду.

— Ну так что там по милиции то, что-то дед, мы с тобой не в ту сторону завернули. — попытался я вернуть дискуссию в нужное русло.

— В ту сторону, в ту, внучок. Понимаешь, в милиции, я уж скажу по-простому, официально наша служба называется Орденс Милитарес главное в нём не то, как в него попал служить, добровольно, или по приговору суда, а главное, как ты взаимодействуешь с местными, вот возьми меня и того пацана, что добровольно служить пошёл, я вдвое больше его получаю, и пенсия приличная будет, не те гроши, что он получит. Хоть я официально числюсь рабом и даже ошейник ношу. Он местный и служит здесь и в другой мир его не отправить, да и психические уставки у него самые незначительные, а раз так ему веры нет.

— Я раб и на мне психику поставили, по максимуму, считай несколько дней в мозге ковырялись. Был бы свободным, разве пустил бы мозготрахов в череп? От этого и «ПСИ» сокращённо от «Психически Сформированный Индивид»; это вот пацан по малолетству думает, что из-за статуса в волчьем паспорте нас так, назвали, недотёпа.

— И ещё мы рабы не хозяева себе, это они служат только в мире, где завербовался, а меня могут послать в любой мир, где нужда есть, и желания не спросят. Я тут за десять лет пять миров сменил, один другого опаснее. Эльфам служу не за совесть и не за страх, а они меня крепко за семью держат. Я тебе говорил, что мы в рабство попали всей семьёй? — не то спросил, не то напомнил Семёныч.

Я согласно кивнул.

— Ну так вот, я главного не сказал, мои как жили, в своём мире так жить и остались, ну только в домик поскромнее переехали, девчонки замуж повыскакивали, сына уже устроился приказчиком на корабль, пришлось старыми связями тряхнуть, тоже уже семьёй обзавёлся, всё у них хорошо. НО! Если я изменю эльфам, даже предположим как-то смогу обмануть Менталистику, то моих и жену, и детей, и внуков-внучек, всех в жертву принесут. — в голосе деда звучал метал.

— Вот ты, артефактиком хвастался, а видел, что он на кости человека основан, а…

Какие тайны Жертвенной магии собирался открыть мне Семёнычь, я так и не узнал.

На стене башни зазвенел телефон.

Дедок метнулся кабанчиком к аппарату.

— Да, грузопорт слушает. Ясно позову. — дедок припустил рысью на выход — Баирушко, солнышко, возьми трубочку.

— Да ну их нах, я сплю, — лениво ответил начинающий наполеончик, не слезая с гамака.

— Быстро к телефону дебил! — рявкнул уже возле калитки Семёнычь.

У меня похолодело на душе от дерьмового предчувствия.

Я вспомнил старую присказку, соседа мента, толстого и солидного майора МВД.

«Майор ментовке, как Генерал у вояк, бегом передвигаться не имеет права, в мирное время это вызывает смех в военное панику.»;

Бурят степенно подошёл к башне, картинно облокотился на стену, и произнёс с ленцой в голосе в трубку:

— Ну что там у вас!

Я от веранды увидел, как он побледнел, не смотря на бронзовый цвет кожи, глаза стали как у лоли в хентае, он осел прямо там, съехав по стене спиной.

— Ебааать! В городе мятеж…

Пеструшка.

Глава 8.

На цепи.

Волчий мир. Республика Нассау. Въезд в порт.

Скучно на цепи стоять, такое ощущение что голая перед всеми, что проходящие на тебя смотрят, да только это не так, никому ты не нужна. Все идут по своим делам.

Ну может кто ни будь из знакомых рабов проходя рукой помашет. Нас на цепи никто не замечает, мы будто пустое место.