Мама?

Приятное ощущение, словно теплое одеяло окутывает тебя в самую холодную ночь, внезапно овладело мной.

Ты позвала её?

Большая деревянная дверь на входе тихо закрылась вместе с моими глазами, когда я принялся дожидаться её появления. Сердце забилось так, словно сейчас должна была произойти наша первая встреча, а жар пополз по телу, доставая до ушей и щёк.

Всего через одиннадцать секунд, за которые я успел испытать целый спектр переживаний, кончик пальца коснулся моего плеча, постукивая по нему.

– А вот и она, – улыбнулся я, распахнув веки и повернувшись в сторону Эбигейл.

– Кто? – удивилась девушка.

Она была одета в серую юбку ниже колен с тонким поясом на талии, белую атласную блузку с длинными рукавами и туфли-лодочки. Никаких украшений, минимум макияжа, хлопковая сумка на плече.

Так выглядело большинство прихожанок, тем не менее ни одну из них мне не хотелось затащить в исповедальню и взглянуть на то, что прячется за их скромными одеяниями.

Дотронуться до них под ними. Услышать, как сильно им нравятся мои прикосновения.

Никто никогда не порождал во мне жажду.

Поэтому я был здесь. Эбигейл разбудила их.

– Ты всё-таки следишь за мной, – усмехнулся я.

– Арабелла… – Она обернулась, но не нашла там того, кого хотела увидеть. – В общем неважно.

Девушка поджала губы и переступила с ноги на ногу, вероятно, не зная, что говорить дальше. Однако я не требовал от неё объяснений, потому что и так понимал…

Эбигейл была здесь из-за меня.

Так же, как и я был здесь из-за неё.

– Пришла исповедаться? – спросил, решив унять её напряжение.

– Я успела что-то натворить?

Если свести меня с ума не в счёт, то нет, конечно.

– У тебя нет ни одного секрета, о котором знаешь только ты и?.. – Я кивнул в расписной потолок, намекая ей.

Эбигейл сглотнула, на мгновение растерявшись, и я заметил, как настроение, с которым она прибыла сюда, стало испаряться после моего идиотского вопроса.

– Расслабься, держаться за свои тайны – нормально.

Я повернулся обратно к иконе Святой Деборы, чтобы не так сильно смутить её своими следующими словами:

– Но за поцелуй с Дьяволом придётся ответить.

Боковое зрение позволило мне уловить, как уголки губ Эбигейл растянулись в улыбке, а фарфоровые щеки порозовели от воспоминаний, которые мы делили на двоих.

Я не мог забыть вкус её губ и то, какими мягкими они оказались. Разорвать поцелуй с ней было такой катастрофической ошибкой. Хорошо, что она решила не останавливаться на одном.

– Единственный мужчина, с которым я целовалась, больше похож на Божью благодать, Деметрио.

Я довольно хмыкнул.

Никто так ещё не называл меня.

Она – первая. Во всём.

Значит, ей понравилось? Надеюсь, потому что я собирался сделать это снова как можно скорее.

Не здесь, конечно. Но как только мы выберемся отсюда.

Начать думать об этом – не самая лучшая идея. Это провокация для мыслей, от которых я пытался отделаться. Если это было возможно.

– Воскресная месса по воскресеньям, а сегодня пятница. Зачем ты здесь?

Настала моя очередь чувствовать волнение по поводу того, что ей не понравится то, что она услышит. Только Эбигейл не дала мне знать, я же в свою очередь должен был рассказать ей, как страдал, не прикасаясь к ней.

Из-за того, что теперь мог себе позволить, но, привыкнув к обратному, боялся переусердствовать.

– Это из-за вечеринки? – прошептав, спросила она. – Думаешь, что не сможешь воспротивиться желанию избавиться от гостей?

Арабелла говорила с ней об этом?

То, что произойдёт на этих выходных, было здесь совершенно не при чём. Я видел много дерьма, поэтому ничего из того, что будет происходить там, не повергнет меня в шок.

Раньше я приходил в церковь, чтобы успокоиться. Вспомнить, что должен дождаться Ангела. Поговорить с мамой. Когда находился здесь, в голове становилось тише.

Однако сегодня что-то пошло не так.

И я знал, кто был причиной этого.

– Из-за тебя.

Эбигейл повернула голову в мою сторону и стала в упор смотреть на меня, дожидаясь объяснений, которых на самом деле я не хотел давать.